b000002298

и косясь на его черные ногти, просили его садиться и сделали несколько дельных замечаний о погоде и дурном парижском климате вообще. Гость источал елей, но в душе и в глазах его была ненависть: у чертей вот стоит все же в комнате „Саламандра", значит, зимой топят, а чаю, конечно, дьяволы не предложат. Ах, если бы только была у него тут газета, уж и пустил бы он пух из всей этой сволочи... Де Пургин держал себя со строгим достоинством: он боялся, что тот пришел за каким-нибудь пожертвованием, а то так и просто попро­ сить несколько франчей взаймы... — Видите ли, глубокоуважаемый__ мня... мня... — начал гость, весь мед, — дело, о котором я счел своим долгом посоветываться с вами, человеком национально- мыслящим и культурным несколько интимного харак­ тера. .. — Если мы лишние .. — начали - было оскорбленно приподниматься боярыни, — мы, конечно, можем... — Ради Б о га !.. — умоляюще поднял тот свои гряз­ ные руки.— Ради Б о га .. Я хотел только предупредить, чтобы предмет нашей беседы остался строго между нами между своими говорить можно все, н о ... Бояре обменялись негодующим взглядом: „между своими!..“ Этот хам считает тут себя „своим” ! . . Но смутить Бурлакова какими - бы то ни было взглядами было невозможно. — Я не буду останавливаться на бездеятельности наших национальных кругов в Париже. — продолжал он — Ваше прекрасное Историко-генеалогическое общество только исключение, увы. И скажу кстати: Ваш инте­ ресный доклад „Был ли Рорик ютландский и Рюрик нашей летописи одним и тем же лицом" чрезвычайно заинтересовал меня: в нашем будущем журнале мы по­ святим ему обстоятельную статью... Но остальные спят.