b000002298

Иисусами или Францисками Ассизскими — от такой пьесы все померли бы со скуки, — он понимал, что Нерон в пьесе нужен также, как Иисус, но было тяжело, что именно его дети брали на себя эти хотя и необходимые, но дурацкие, противные роли ... Он любил Иисуса, но не за то, что Он сказал, что надо любить человека, а за то, что ему за это от человека так жестоко влетело. Ему самому к старости человек стал ненавистен. Это величайший из пакостников земли Но чудо истории, чудо творения, чудо Божие в том, что из миллиардов этих их мелких пакостей, как - то таин­ ственно пресуществляясь, создается стройная, глубокая и теплая поэма мировой истории. „Мы хвалимся нашими знаниями, но при всем нашем усилии мы не можем себе представить те весны земли, когда весь мир был также молод, невинен, трогателен и обаятелен, как моя внучка Дарочка. . . — думал он. среди вони и гвалта города. — А это было непременно: отсюда ведь н миф об утраченном и невозвращенном рае.. . “ Пред ним уже высилась серая громада старого со­ бора. По ней лазили на веревках какие-то люди. Он догадался: это рабочие „делали туалет** собора. И как раз в ту минуту, как он подошел к храму, сверху прошу­ мела и упала неподалеко от него на убитую камнем землю молоденькая березка. Минутку ее нежные листоч­ ки потрепетали, но сейчас же затихли, точно она покорно приняла свой жребий. Ему стало так невыносимо то­ скливо, что он сейчас же обернулся и пошел назад и скоро остановился: на набережной Сены, среди солнечного блеска и оживленной толпы Ситэ, широко расставив ноги стоял, читая какую - то книжку, Философ. Он улыбнулся, положил книжку в карман, достал другую, раскрыл и снова, ни на что не обращая внимания, стал читать-