b000002298

X V II. С К А Н Д А Л . — Мы можем продолжать, господа... — сказал Ан­ дрей Иванович не совсем уверенно: перед глазами все еще носились золотые мухи. Все постепенно затихло. Он видел пред собой не­ доверчивые и враждебные лица. Это его не смущало. И он продолжал: „Арсеньев** это — не будем слишком уж скромны — автобиография, для которой опять не нужно придумывать событий, творить живых лиц, а нужны только слова. Из накопленного за долгую жизнь материала большой ху­ дожник легко мог бы, конечно, создать целую серию художественных произведений, но Бунин, как евангель­ ская смоковница, поражен бесплодием, и придавленный им, он просто списывает его в книжку холодными, отла­ кированными словами. Его „Арсеньев** это бедный Ана- базис маленького орловского Ксенофонта, которому сде­ лать своего знаменитого похода не удалось и не удастся: Уже поздно. Эта книга самое беспощадное свидетельство о бедности не только самого Бунина, но и всей этой бездушной, гнилой, никчемной эмиграции (Вихрь, кото­ рый не сразу утихает.. . ) Не только все без исключения серой этой мутной книги, но и сам автор это какие-то -тени несозданных созданий.** Все это „уездные моншеры с преувеличенно барскими замашками, с подозрительно Развязной требовательностью, с низким больше от водки, чем от барства голосом.** Бунин рисует своего отца пьяницей и мотом, решительно ни на что неспособным, и тут же пышно гордится, что вот сам он, слава Богу, не из тех, у кого нет ни роду, ни племени, а что предки