b000002298

прошлого, вот тихий Карташов и много других б. людей, которые теперь совсем заблудились среди потухших маяков и жили из последних с и л ... И были какие-то перештопанные дамы, от которых, казалось, пахнет не то нафталином, не то ладаном. Он оглядел волнующийся зал и опять без милостивых государынь и милостивых государей начал: „На этот раз я буду говорить вам о б. русском писателе, о мощах писателя, о Бунине, господа, или, как он себе представляется, об Иване де Бунин, сравнительно недавно увенчанном шведскими кронами.. .(По залупробе­ жал вихрь и все вытянулись: что - то будет?.. ) Прошел он в стокгольмские лауреаты с очень большим трудом, только благодаря могучей поддержке покойного Эммануила Нобель, племянника учредителя премий мира. Прел этим кандидатом на премию выдвигался Максим Горь­ кий, но Эммануил Людвигович Нобель, большой русский патриот, никак не хотел этого скандала и, собрав нужные ему материалы — чрез покойного Первухина, Зинаиду Гиппиус. Наживина и других, - кандидатуру эту, к сча стью, провалил* В широких кругах эмиграции победа Бунина вызвала чрезвычайное недоумение: его читали очень мало. Перед Стокгольмом его книжки продавались почти на вес. Жест шведов удивлять нас не должен: шведская академия выдала премии целому ряду совершен­ но неизвестных писак и отказала в ней Ибсену и Тол­ стому. В числе обойденных оказался и Чехов. Казалось бы, отметив очередную нелепость академии, нужно было только пожать плечами, но эмигрантские листки подняли по этому случаю совершенно непристойный гвалт. Ока­ залось почему-то. что это головокружительная „победа России**, что это „мировое признание ее заслуг в лите- * Документы по этому делу см. в моем архиве, находящемся при чешском Министерстве Иностранных Дел в Праге.