b000002298

которую увозили на казнь. .. — для многих и так тяжела. .. — Но за то виднее идти! . . — сказал Философ. — Надо называть вещи своими именами. Возьмите хотя бы этот глупый культ Николая I I в эмиграции. Сна­ ружи — почет и уважение, в Брюсселе, говорят, даже строют церковь „во имя“ его, а тот же граф Пестров ский, камергер, рассказывал недавно о царе такой ане­ кдот: сидит он будто бы на стуле и все ерзает, а Алиса и спрашивает его строго: что ты все ерзаешь. Веди себя прилично... А Николай будто бы отвечает: пипись ки хочу... И Алиса взяла его будто бы за ручку и повела на горшочек. . .Изумительно глупо, конечно, но как все же метко! . . А знайте все вы эти маленькие тайны мадридского двора во время, может быть, мы с вами на этом мокром от тумана бульваре и не сидели бы. . . Когда Коля подходил в ночи к своему дому, он услышал, как из неосвещенной комнаты дяди рвутся и и плачут надрывающие душу звуки. Дамы были, видимо, в киношке или танцульке „в пользу инвалидов*' или „учащейся молодежи** и музыкант пользовался свободой и тишиной, чтобы творить — для сундука: пробиться с своими произведениями в свет он не умел, а в последнее время даже и не очень хотел. Андрей Иванович, действительно, искал выражения для своей новой вещи, которую он хотел назвать „Чер­ ный Ангел**. Так представлялась ему теперь Галочка, которая унесла его последние надежды если не на сча­ стье, то хотя на иллюзию счастья около нее. И думал он, что ничего ему теперь, кроме смерти, не остается. Сердце плакало и рвалось вслед за ней, в темные дали, за ней, последним лучом его. „Слова и иллюзии гиб нут, факты остаются**, сказал Писарев, очень самоуверен­ ный мальчик-литератор, лет 70 тому назад, и было