b000002298

Коля в самом деле заметно сближался с таинствен­ ным Философом: в ядовитых речах его он находил точно какую-то усладу. Основы, которые были заложены в его душе ужасами и бессмыслицей гражданской войны, были просты, но тверды: все проходит, ничего нет страшного, ничего нет прочного и из всего что-нибудь да выйдет. . . Доказательство на лицо: не будь гражданской войны, он. может быть, никогда не встретил бы Ляльку. Эти осно­ вы оставались твердыми, но от речей Философа комедия жизни обнажалась, жизнь становилась правдивее, хотя иногда и жестче, и дышалось как будто легче — как, бывало, дышалось иногда в России морозным зимним утром. . . — Ну, и штуку же, батенька, вычитал я сегодня у Алданова! . . — говорил Философ, смеясь и подтягивая брюки. — Романов его я не люблю — холодно, серо, не слышно жаркого пульса жизни... — но за то эти его отдельные странички бесподобны... Оказывается, что раз Вальтеру Ратенау предложили перейти в христиан­ ство, чтобы стать поближе к придворным и вообще „выс- шим“ сферам, и Ратенау будто бы ответил, что, хотя в душе он был всегда склонен к христианству, но паспорта менять все же не хочет. А был этот самый, склонный скорее к христианству Ратенау председателем только 88 акционерных — тоже, надо думать, склонных к хри­ стианству — обществ. . . Каково ? ! . И он веселыми глазами смотрел на Колю и на всех, кому он об этой новой своем находке сообщая, а сообщал он об этом всем, пока не находил какой-нибудь новой жемчужинки для своего будущего „Глуповника". — Т ак ... — сказал Коля. — Но когда я слушаю вас. я спрашиваю себя, стоит ли откапывать все это и соби­ рать в житницу. Ведь, это только увеличивает тяжесть жизни, а она — в душе его мелькнул образ Галочки,