b000002298

„мозг львиных костей**, который, говорят, нужен для мо­ лодых поколений? Распутина ведь создали они и распу тиновщиной этой они продолжают вонять и в эмиграции: никаких устоев у них нет. Нет их и у нас, как нет у нас ни знаний, ни веры в себя, ни энергии к жизни... Эми­ грация разлагается. . . — Ф - фа! . . И нисколько я не разлагаюсь.. .— заяви­ ла Лялька, — Совсем даже напротив: все очень даже ве­ се ло ... Но, конечно, если все мы будем на каждом ша­ гу петь такие'вот панихиды, то, конечно, скоро все мы будем... как э т о ... балансэ на веревках на этих вот деревьях... Все невольно рассмеялись. Коля незаметно пожал руку Ляльки, но Алеша заметил это пожатие и ему ста­ ло еще тоскливее: а у него вот нет даже это го ... — Ба, посмотрите-ка, наш Дрэдноут Степаныч идет! . . — воскликнул Коля, которому не хотелось из жа­ лости к Алеше возвращаться к печальным темам и ко­ торого украдкой зло щипала Лялька: да идем ж е ! . .— Каково выступает?!. Серединой бульвара медленно и величаво шел вы­ сокий, широкий в груди господин лет пятидесяти. Он торговал в Париже старым железом. За его массивность и величавость его прозвали Дрэдноутом Степанычем, причем Бурлаков, когда Дрэдноут Степанович не давал ему взаймы столько, сколько он требовал, понижал его в чине и называл то Броненосцем, то Крейсером, то Миноносцем, а то так даже и Субмарином Степанови­ чем. Дрэдноут Степанович был кондовой русак, из сред­ него купечества Смоленска, по - французски не говорил ни слова и спокойно, без причитаний нес свою тяжелую беженскую долю, а когда при нем начинали слишком уж канючить, он убедительно говорил: — Ничего, ничего. .. Подождите немного,будет еще хуже...