b000002298

XV. Т Е Н Ь Б У Р Л А К О В А . Некоторые бульвары и скверы Парижа становились для русских голодранцев настоящим клубом: идти в кафе было не на что, дома была теснота и всякие свары, а тут, на „свежем воздухе" , насыщенном автомобильной вонью и испражнениями собачек, которых горничные и шоф феры прогуливали на цепочках, было иногда недурно по­ сидеть часок-другой на скамеечке в оживленном разго­ воре о том и о сем, а больше ни о чем. Летом тут будет тесно от рабочих-каменьщиков и всяких других, пыльной неприятно, но в серенькие деньки, попрохладнее, когда французы, весьма опасаясь сквозняка и всяких дру­ гих неприятностей, забивались в свои дымные, неопрят­ ные кафе, жить и беседовать тут, на скамеечке, было можно. Алеша Пестровский, сын графа, офицер с незаживаю­ щей от раны ногой, понурившись, сидел на маленьком сквере Б. Годара и думал свои сумрачные думы. Он только что потерял место конторщика в одной крупной американской компании — он вывел на свежую воду мо­ шенничество кучки служащих, а правлению это не по­ нравилось и он вылетел. Ему было тягостно сидеть те­ перь на шее отца, который и так едва-едва зарабаты­ вал на себя со старой женой. Найти новое место не бы­ ло никакой возможности: всюду увольняли... В пепель­ ных сумерках, унизанных уже огнями, празднично про­ звучал девичий смех. Так смеялась в Париже толь­ ко Лялька. Прижавшись один к другому, они с Колей шли по направлению к „лесу" . . . Сердце грустно сжа­ лось: а он вот, инвалид, лишен участия в празднике жиз­ ни. Он хотел бы спрятаться, но они уже увидели е г о ...