b000002296

вѣка богатствъ земныхъ: голымъ человѣкъ рождается и голымъ идетъ въ землю, — говорилъ онъ, — на что же ему копить богатства на короткій срокъ жизни сей, на что налагать на себя столько заботъ, столько тревогъ только для того, чтобы собрать нѣсколько горстей праха? И, — говорилъ онъ, — если бы люди были разумны, они никогда не дѣлали бы этого, ибо какъ солнце, луна, звѣзды и воздухъ принадлежатъ всѣмъ, такъ точно и все остальное должно быть общимъ для всѣхъ.. . И такъ хорошо говорилъ онъ объ этомъ, что оба юноши снова раскаялись и, бросившись къ ногамъ апостола, умоляли его о прощеніи. И апостолъ сказалъ юно шамъ: «кайтеся въ теченіе тридцати дней и молитесь, чтобы камни и камыши снова приняли свою прежнюю форму». И они стали молиться, и камыши и камни снова приняли прежнюю форму, и богатые молодые люди получили отъ Господа прощеніе, и слава о семъ чудѣ распространилась по всей странѣ, и многіе увѣровали въ Го спода. II. Однажды св. Макарій убилъ блоху и такъ огорчился этимъ, что сталъ каяться и плакать, говоря, что Господь не приказывалъ платить зломъ за зло, а вотъ онъ не исполнилъ Его повелѣнія. И пошелъ онъ въ пустыню и, раздѣвшись до нага, простоялъ тамъ, кормя собою комаровъ и всякихъ другихъ насѣкомыхъ тридцать дней и тридцать ночей, такъ что все тѣло его обратилось въ одну сплошную рану. И, искупивъ, такимъ образомъ, грѣхъ свой, онъ снова вернулся въ свою келію и вскорѣ опочилъ въ Господѣ, оставивъ міру благоуханіе своихъ добродѣтелей. III. Однажды къ св. Іоанну явился нищій и попросилъ милостыни. Іоаннъ сказалъ своему казначею: пойди и дай ему шесть серебряныхъ монетъ. Нищій ушелъ, а за тѣмъ, надѣвъ другую одежду, пришелъ за милостыней снова. Іоаннъ приказалъ своему казначею выдать ему шесть золотыхъ монетъ. Казначей далъ, но когда нищій ушелъ, онъ сказалъ Іоанну, что человѣкъ этотъ уже дважды приходилъ сегодня за милостыней и дважды получилъ ее. Іоаннъ сдѣлалъ видъ, что не замѣтилъ этого. А нищій, переодѣвшись еще разъ, снова пришелъ и попросилъ о милостыни. Казна чей сдѣлалъ апостолу знакъ, что это все тотъ же человѣкъ, но Іоаннъ приказалъ ему пойти и дать просящему двѣнадцать золотыхъ монетъ, ибо «кто знаетъ, — сказалъ онъ, — можетъ быть, это самъ Господь Іисусъ Христосъ искушаетъ меня, чтобы видѣть, кто устанетъ первымъ, Онъ — просить или я — давать». . . Востокъ и Западъ. Въ извѣстныхъ кругахъ — теософы, ведантисты, толстовцы . . . — очень любятъ рѣзко противополагать Востокъ Западу. Отчасти это, пожалуй, можно объяснить тѣмъ, что надо же человѣку отдохнуть душой надъ чѣмъ-нибудь, надо же куда- нибудь преклонить голову. Востокъ дальше всего и временно и пространственно — такъ и давайте помѣстимъ нашу страну обѣтованную тамъ. . . Большую роль въ этомъ возвеличеніи Востока сыграли тѣ проповѣдники-ведантисты и другіе, которые стали все чаще и чаще наѣзжать изъ Индіи на Западъ, какъ Вивекаланда, Баба Барати и др., чтобы познакомить насъ съ мыслью Востока. И вотъ они излагаютъ намъ самую прекрасную сущность ученій Востока, они дѣлаютъ самый строгій