b000002296

красною и увѣренность, что въ концѣ-концовъ это вполнѣ во власти людей. Хорошо говоритъ Эдв. Карпентеръ, что придетъ время, когда всѣ искусства претворятся въ одно великое искусство — искусство жить прекрасной жизнью. . . Надъ моремъ. Вечеръ, закатъ.. . Море совершенно покойно и до самаго горизонта гладко, какъ зеркало. И въ этой зеркальной глади, среди отраженныхъ нѣжныхъ облаковъ и нѣжной лазури, горитъ огненный столпъ солнца. И нельзя отличить, гдѣ начи нается небо и гдѣ кончается море. . . Такъ и духовное, вѣчное начало должно бы горѣть неугасаемымъ пожаромъ въ успокоившемся морѣ нашей жизни, настолько успокоившемся, чтобы нельзя было отличить, гдѣ кончается земное, временное, и гдѣ начинается потустороннее, вѣчное, гдѣ кончается человѣкъ и гдѣ начинается Онъ, Невѣдомый. . . Въ развалинахъ. Надъ маленькимъ, зеленымъ, спрятавшимся среди пальмъ, Hyéres, на высокомъ холмѣ печально стоятъ развалины средне-вѣкового замка. Старыя стѣны его, его башни съ бойницами, темные коридоры съ потайными лѣстницами поросли кустарникомъ, плющемъ, и лиловые цвѣты нѣжнаго барвинка улыбаются среди мертвыхъ камней весеннему солнышку. И темные, сосредоточенно-печальные кипарисы тихо раз сказываютъ путнику грустныя сказки о томъ далекомъ времени, когда замокъ этотъ былъ полонъ жизни, любви и ненависти, надеждъ, злобы, улыбокъ и разочарованій... И вотъ съ моря набѣгаетъ вѣтерокъ и вздыхаютъ печальные кипарисы: s i c transit gloria mundi. . . На углу замка, на отвѣсной скалѣ стоитъ крошечная часовенка, довольно хорошо сохранившаяся. Для того, чтобы добраться къ ней, нужно перелѣзть че резъ высокую крѣпостную стѣну. У часовенки — разбитая надгробная плита, на которой можно прочесть: d'amour etde fidélité Elle etait un rare modéle . Peu de gens repandent comm e elle L es bienfaits de l'hum anité! (S . á d . sa n s p re te n tio n , n i o ste n ta tio n .) Внизу неразборчиво имя и годъ, относящійся къ концу XVIII вѣка. Стѣна часовенки пробита кѣмъ-то. Осторожно поднявшись къ этой темной дырѣ, лежа на узкой стѣнкѣ, надъ пропастью, я заглянулъ въ сумракъ склепа, и сердце сжалось: предо мной разбитый гробъ и развалившійся скелетъ человѣка, — очевидно, той дамы, которая нѣкогда «d'amour etde fidélité etait un rare modéle». И к т о - то накидалъ въ могилу камней и палокъ — должно быть, туристы за бавлялись.. .