b000002295

этой проклятой дыры еще! . . А и дыры-то никакой нѣтъ; — одно только воображеніе все . . . Господа, перестаньте — что же скажетъ моя хозяйка? . . Сергѣй Павловичъ рѣшительно постучалъ о рюмку. Все смолкло. Но Таня все же успѣла вставить скоро г оворкой : — А я все-таки настаиваю, что сперва камень проле­ титъ насквозь, а потомъ, такъ какъ земля вертится, то, падая назадъ, онъ въ свою дыру не попадетъ, стукнется о землю и все будетъ кончено . . . — Господа . . . — пробасилъ Сергѣй Павловичъ. — Предлагаю вамъ эту послѣднюю рюмку выпить за нашу милую Россію . . . Всѣ сердечно чокнулись, но закричать ура побоялись: за стѣной, въ коридорѣ , стали все настойчивѣе и настой чивѣе покашливать, передвигать мебель, что-то ронять. Сигнализація вта говорила, что пера уходить. Но расхо­ диться не хотѣлось: только что разговорились и так» мило, по душамъ. И рѣшили: вымыть всѣмъ вмѣстѣ по­ суду и идти въ кафе, что ли. — А вы. графинюшка, прекратили бы, въ самомъ дѣлѣ, ваше отопленіе . . . — опять опасливо, принюхав­ шись, проговорилъ генералъ • губернаторъ. — Право не взорваться бы . . . И такъ тепло . . ' Черезъ десять минутъ всѣ, прилично галдя, спуска­ лись уже по безконечной лѣстницѣ внизъ. Въ какомъ то кафе, на терасскѣ, среди чахлыхъ кустиковъ, которые дол­ жны были изображать садъ за рюмкой подозрительнаго порто мужчины — прошлись по Керенскому, порѵгали Милюкова и часа черезъ полтора вышли на какой-то бульваръ. Вокругъ было уже море огней н со всѣхъ сто­ ронъ гримасничали пестрыя рекламы, но народа на буль­ варѣ было уже замѣтно меньше. Заспорили о бытіи Бэ жіемъ . . . И вдругъ Сергѣй Павловичъ — онъ только что пріѣхалъ изъ Парижа, — стукнулъ себя своей мед­ вѣжьей лапой по лбу : — Чортъ возьми, госаода, хотите казните, хотите милуйте, но я забылъ, въ какомъ отелѣ я остановился!.. — Не бѣда . . . — утѣшилъ генералъ губернаторъ. — Тогда у меня на диванѣ ночевать можете. Правда, пру­ жины . . . того . . . нѣсколько безпокойны, но . . . на безрыбьи и ракъ рыба . . . — Да какъ же на диванѣ? А вещи? А бумаги? — растерянно говорилъ Сергѣй Павловичъ. — Чортъ возьми, вотъ исторія! . . И, увы, не въ первый разъ . . . Поз*