b000002295

блеска спасенія . . . Онъ устало сомкнулъ глаза, улегся поуютнѣе, но мысли гнали сонъ . . . И стало еще свѣтлѣе за окномъ и послышался чревъ мокрую улицу, по которой судорожно метался вѣтеръ, нѣж­ ный голосокъ Марго, которая по своей привычкѣ разгова­ ривала съ животными: — Ну, ну, подожди толстякъ! . . Или проголодался?» Ничего, можешь немножко и подождать . . . Огромный боровъ отвѣчалъ ей нетерпѣливымъ хрю- каньеыъ. — Подождешь . . . Вотъ сперва выпущу гусей, а по­ томъ будетъ и твой чередъ . . . Ну, выходите, гуси . . . И гуси шумно махали сильными крыльями и гоготали. Да. надо вставать на каторжныя работы . . . И Сергѣй Ивановичъ лѣниво всталъ, умылся, выпилъ на теплой кухнѣ у кумы Бонвуазэнъ ея чудеснаго, хотя и не безъ примѣсей, кофе и, одѣвшись потеплѣе, направился по грязи, подъ боковымъ ливнемъ на постройку отеля, от­ мѣтить по табели, всѣ ли рабочіе вышли на работу. Трое не явилось: одного трепала лихорадка, а у двоихъ послѣ праздника „болѣли волосы". Да и всѣ были похожи больше на сонныхъ мухъ, чѣмъ на работниковъ, дѣлающихъ нуж­ ное дѣло. „Сознаютъ они или не сознаютъ пакостную сущность своего дѣла? — подумалъ Сергѣй Ивановичъ. — Или имъ все равно, что бы ни дѣлать?* И, захвативъ двухъ рабочихъ, онъ пошелъ съ ними къ Прорвѣ: г. Ле­ мюгэ приказалъ поставить вокругъ бездоннаго, чернаго омута красивую баллюстраду, для безопасности, и надо было на мѣстѣ все обмѣрить и обсудить. И въ то время, какъ мокрые рабочіе, отъ которыхъ противно пахло вчерашней выпивкой, хыѵро намѣчали ко- лышкаыи окружность и обыѣривали ее, Сергѣй Ивановичъ заглядѣлся въ зловѣщую черную котловину, которая ря­ била кружкаии подъ сильнымъ дождемъ и, крутясь зловѣ­ щими воронками, съ ревомъ залилась чрезъ черную щель въ бездну. И было въ втой дикой зловѣщей картинѣ что- то такое, что имѣло прямую связь съ его ночными думами, и онъ не могъ оторвать глазъ отъ этой тянущей въ себя Прорвы . . . — Вамъ письмо . . . — весело провозгласилъ неуны­ вающій Бонвуазэнъ. — Только вы ушли, какъ пришелъ почтальонъ . . . И онъ подалъ Сергѣю Ивановичу конвертъ, покрытый мелкимъ бисернымъ почеркомъ, и добродушно подмигнулъ. Онъ понималъ, что эти почти ежедневныя письма — отъ