b000002295

Марта съ радостнымъ удивленіемъ наблюдала за дру­ жеской бесѣдой стариковъ . . . XIX Золотой листъ облетѣлъ съ деревьевъ, наступили холода, начались дожди упорные — зима вступила во всѣ свои права. Городскія дѣвицы съ очень красными губами унеслись вдаль. Проводники аккуратно заколотили щи­ тами всѣ кіоски, заперли на замокъ входъ въ пещеры и сняли свои шикарные костюмы. И не было больше видно автомобилей въ хмурыхъ теперь уличкахъ деревни. Даже свиньи, и тѣ попрятались. Только утки однѣ блаженство­ вали среди стеклявво сіяющихъ лужъ. Живописныя ста­ рухи приняли человѣческій видъ и безъ устали пилили своихъ стариковъ . . . Городъ со своиыи чараын какъ будто ушелъ, но незриыо онъ былъ тутъ и будоражилъ •уши еще больше, чѣмъ тогда, когда онъ былъ здѣсь. Молодежь, въ особенности женская, коротала долгіе не­ погожіе вечера въ безконечныхъ пересудахъ о городскомъ великолѣпіи, вздыхала, тянулась вдаль. Бойкая толстушка Лизетта дочь мясника, надѣла разъ къ обѣднѣ платье съ голыми руками, тѣлесныя чулки и чуть подыазала губки. Въ церкви произошла сенсація и старенькій кюрэ, когда подошла она принять причастіе, долго, не узнавая, всматри­ вался въ нее своими подслѣповатыми глазками. И, нако­ нецъ, изумленно проговорилъ: — Да это ты. Лизетта? .. Ну, пойди сперва одѣнься, дитя мое, а затѣмъ приходи въ храмъ . . . Въ гакомъ зидѣ здѣсь тебѣ не мѣсто, дочка . . . Иди . . . И вся красная, она вышла подъ неодобрительныын взглядами всѣхъ ыолящихся вонъ. Но тѣыъ же вечероыъ молодежь украдкой пробовала эти новые городскіе похаб* ные танцы, и появились у дѣвицъ нелѣпо раскрашенные ауряалы' ыодъ, надъ которыыи онѣ исходили душой, и появились чрезъ ресторанныхъ дѣвицъ бульварные роыавы зъ аляповатыхъ обложкахъ, въ которыхъ дѣйствовали все маркизы да виконты да милліардеры аыериканскіе и были такія сценки, что всѣхъ просто въ жаръ бросало . . . Сергѣй Ивановичъ въ одиночествѣ переживалъ тяжкіе дни и еще болѣе тяжкія ночи. Письыа отъ Кати стано­ вились все ырачнѣе н ырачнѣе и часто превращались въ одинъ сплошной крикъ боли. И онъ не только не ыогъ серьезно поыочь ей изъ своего грошевого жалованія —