b000002293

денегъ, а онъ еще фордыбачитъ. . . Ну, ну, кланяйся. . . — приказывалъ онъ червячку. — Еще. . . Вотъ молодецъ. . . — Продай мнѣ твоего червяка совсѣмъ. . . — крикнулъ Миша. — Гривенникъ . . . — Четвертакъ. . . — Двугривенный . . . — Давай . . . Но — Володька размахнулся, треснулъ по рукѣ Адрюши, державшей карандашъ, и ученый червякъ вмѣстѣ съ карандашомъ исчезли въ густой сирени. — Скотина . . . — сердито сказалъ Андрюша. — Мужланъ . . . — Ты повыражайся еще у меня, армянская морда . . . — сказалъ Во- лодька яростно. — Я тебѣ такъ насыплю . . . Швейцаръ Иванъ усиленно зазвонилъ въ свой колокольчикъ, созывая ребятъ въ классы. Всѣ, галдя, смѣясь и толкаясь, побѣжали по своимъ мѣстамъ. Андрюша успѣлъ, однако, вымѣнять Володькину рогатку за трид­ цать копѣекъ тому же Мишѣ. Онъ былъ совсѣмъ доволенъ: въ карманѣ у него была выручка въ одинъ рубль тридцать копѣекъ, да своихъ было тридцать пятіД да чистая тетрадка да десятокъ перьевъ — перчатки обезпечены да еще барышъ останется . . . Андрюша былъ доволенъ, а Миша при первой же пробѣ рогатки попался Губошлепу, классному наставнику, который отобралъ у него рогатку и оставилъ его на часъ послѣ уроковъ . . . XV I. Оглушительно прозвенѣлъ, звонокъ швейцара Ивана. Ребята шумно собрались въ классъ. Долженъ былъ бытъ урокъ Закона Божія и по всѣмъ признакамъ „подъ шарманку", какъ говорили озорники-мальчишки. Пріятно возбужденные, они разсѣлись по партамъ и стали ждать тяж­ кихъ шаговъ о. Сергія по сѣрой дорожкѣ корридора за этой дверью съ матовыми стеклами. Собственно преподавать Законъ Божій во второмъ классѣ долженъ былъ о. Дмитрій, худенькій старичокъ съ кроткими голубыми глазками. За долгіе годы своей школьной дѣятельности о. Дмитрій понялъ, что мальчишки созданы главнымъ образомъ для того, чтобы не учить уроковъ, шумѣть, подчищать балъники и продѣлывать всякія, ему, старику, совер­ шенно непонятныя глупости. Споритъ съ ними было безполезно, урезо­ нивать — безнадежно, а огорчатъ единицами — жалко, а потому онъ никогда не повышалъ голоса, не награждалъ ихъ никакими обидными прозвищами и никому никогда не ставилъ балла ниже тройки. Другимъ тяжелымъ испытаніемъ его въ жизни были постоянныя и чрезвычайно