b000002293

даромъ, ребята настигли бѣгомъ одного изъ скакуновъ, Петька выстрѣ­ лилъ въ него шагахъ въ десяти и отъ того остались только ножки да облачко пестрыхъ перышковъ. . . Оба понеслись домой, разгоряченные, счастливые. — Что это, Трофимъ? .. — сказалъ Ваня, вытаскивая изъ окровав­ леннаго кармана скрюченныхъ, противныхъ, чѣмъ-то воняющихъ птичекъ. — По моему, грозки... — сказалъ Петька. — Грозки и е с т ь ... — съ видомъ знатока подтвердилъ Трофимъ. — А ѣдятъ ихъ? — Скуснѣе чего не бываетъ . . . Очень господа уважаютъ ихъ . . . — от­ вѣчалъ Трофимъ. — Я для одного полковника, бывало, осенью, по ря­ бинамъ ихъ сотнями бивалъ . . . Ваня полетѣлъ на кухню. — Марѳа, Марѳа, вотъ гр озки . . . Сжарь къ обѣду непремѣнно!.. — за дыхаясь, бросилъ онъ Марѳѣ. — Мы сами съ Петькою настрѣляли! — не могъ онъ утерпѣть. — Непремѣнно чтобы были къ обѣду.. . Марѳа брезгливо осматривала скрюченныхъ птичекъ. — А не поганые часомъ ? . . — спросила она недовѣриво. — Грозки? Это первая дичь!.. Спроси-ка у Трофима — онъ первый охотникъ на всю свою губернію. .. Я и тебѣ дамъ попробывать. . . Марѳа не противорѣчила своему любимцу, посовѣтывалась съ Кли- невной и зажарила птичекъ. На тарелкѣ онѣ были едва видны — такъ что-то съ наперстокъ. Но Ваня нашелъ ихъ великолѣпными. . . Отецъ былъ по дѣламъ въ Петербургѣ. И, палимый нестерпимо охот­ ничьей страстью, Ваня снова полетѣлъ къ Трофиму, вымолилъ у него ружье въ долгъ, и снова съ Петькой понеслись они въ лѣсъ, чтобы взять и остальныхъ. Искать пришлось недолго — оставшаяся дичь пры­ гала все на той же полянѣ. Они три раза пропуделяли, двухъ убили и, такъ какъ зарядовъ больше не было, потрусили снова домой. — А-а, молодымъ охотникамъ!.. — своимъ изумительнымъ басомъ привѣтствовалъ ихъ бритый господинъ, жившій на угловой дачѣ и имѣвшій друхъ настоящихъ охотничьихъ собакъ, пѣгихъ и длинноухихъ. — Съ полемъ! А ну-ка, что у васъ? — Грозки!. . — съ гордостью показалъ Ваня свою добычу. — Во-первыхъ, милый другъ, говорятъ не грозки, а дрозды, а во-вто­ рыхъ, это и не дрозды, а . . . — онъ внимательно разсмотрѣлъ опереніе. — А . .. молодыя, еще нелетныя сороки. . . Такъ-то, друзья мои!.. Оба охотника сразу потухли. И какъ только отошли они прочь, Ваня молча швырнулъ свою добычу въ канаву. Онъ въ тайнѣ надѣялся, что Петька, по крайней мѣрѣ, не разболтаетъ объ ихъ общемъ позорѣ, но тотъ не вытерпѣлъ и разсказалъ все кадету Сашѣ, а тотъ другимъ и мальчишки просто проходу Ванѣ не давали: