b000002293

чно задавленнаго хорька, которую тотъ вмѣстѣ со своей добычей мѣнялъ въ городѣ у „торговыхъ* на порохъ, свинецъ и прочій охотни­ чій припасъ. И тогда вмѣстѣ съ Федькой онъ съ замирающей отъ жут­ каго восторга душой погружался въ безбрежныя лѣсныя пустыни. И Федька съ важностью училъ его хитрой охотничьей наукѣ. —і Вышь, лиса черныша задавила. . . — говорилъ онъ, останавлива­ ясь на лѣсномъ болотцѣ, среди безконечныхъ зарослей бруснижника и черники, надъ кучкой черныхъ и бѣлыхъ перьевъ. — А почемъ ты знаешь, что лиса? — спросилъ. Петька — А можетъ, ястребъ ? — А в о т ъ . . . — отвѣчалъ Федюшка, снимая съ ближайшаго куста желтую шерстинку. — Вотъ она оставила .. . Въ лѣсу, братъ, не на печи: тутъ надо глядѣть въ оба, а то такъ и попомъ ходить будешь. . . На лѣсномъ языкѣ ходить попомъ значило быть безъ добычи. И снова безшумно шли они лѣсной пустыней все дальше и дальше и въ глазахъ ихъ стояла какая-то восхитительная жуть и иногда, неизвѣ­ стно, почему, по спинамъ ихъ ползали холодныя, колючія мурашки. То журавли затрубятъ на глухихъ лѣсныхъ озерахъ, то рѣзко прокричитъ въ чутко насторожившемся бору черная желна въ красной бархатной шапочкѣ, то чуть зашелеститъ камышами неуловимый утиный выводокъ, то загрохочетъ въ сѣдыхъ мшистыхъ кочкахъ тяжелый красавецъ-глу­ харь,— все они подмѣчаютъ, на все чутко отзываются ихъ души, и ве­ селятся они древлею охотничьей жутью... — А вотъ лоси по утру кормились.. . — тихо говоритъ Федюшка, ука­ зывая на обгрызенные кончики таловыхъ кустовъ. — Вишь, какъ со­ стригли. .. И, приглядѣвшись къ притоптанному мху, онъ говоритъ, что была тутъ корова съ теленкомъ, а на вопросъ Петьки, почему онъ знаетъ, когда именно были тутъ лоси, онъ молча указывалъ на ихъ совсѣмъ свѣжій, похожій на сливы пометъ. И оглушительный, какъ казалось Петь­ кѣ, выстрѣлъ, былъ для него сладчайшей музыкой и восхищенно любо­ вался онъ трепещущимъ послѣднимъ трепетомъ, такимъ стройнымъ, та­ кимъ прекраснымъ тѣломъ убитаго звѣря или птицы . . . А удивительно волнующій вой волчьей стаи на Мулинскомъ ключѣ раннимъ сѣрымъ сентябрьскимъ утромъ? А веселый взрывъ выводка молодыхъ тетере­ вовъ? А дикое реготанъе бѣлой куропатки въ холодной предразсвѣтной мглѣ, когда въ чуткомъ морозномъ воздухѣ лѣпной пустыни ожесточенно щелкаютъ и скрежещутъ токующіе глухари? И единственнымъ несчастьемъ Петьки было только то, что ему бы­ ло всего восемь лѣтъ и что не могъ онъ поэтому уходитъ, какъ Федька, самостоятельно въ лѣсныя дебри и жить этой дикой, лѣсной жизнью.