b000002293

И разъ ликующимъ утромъ въ воскресенье онъ повезъ туда съ со­ бой и Ваню. — Насъ воспитывали вдали отъ жизни, на книжкахъ. . . — хмуро, какъ всегда, говорилъ онъ точно самъ съ собой. — И вышли мы дура­ ками . . . Я хочу, чтобы ты съ раннихъ лѣтъ привыкалъ къ практическимъ дѣламъ и близко видѣлъ народъ, съ которымъ тебѣ придется въ свое время работать и жить. . . И онъ водилъ Ваню по постройкамъ, объяснялъ ему, что это такое накатъ, флинтусъ, косякъ, доски, балки, яростно показывалъ ему гнилыя бревна, доставленныя съ лѣсного склада за хорошія, рѣзко отмѣчалъ неаккуратность и недобросовѣстность въ работѣ сопровождающему ихъ десятнику-владимірцу съ волосами въ кружокъ и съ лукавыми глазами. Ваня умиралъ отъ тоски и, воспользовавшись первымъ же случаемъ, онъ унесся въ этотъ хорошенькій, солнечный ароматный лѣсокъ, пробѣжалъ | на холмъ, откуда открывается такой прелестный видъ на зеленую до­ лину, по которой, сверкая, извивалась рѣчушка, слушалъ трели трепещу­ щихъ надъ полями жаворонковъ, быстро набралъ на потной луговинѣ букетъ пышной и тяжелой золотой купальницы . . . И, когда вернулся онъ домой, онъ былъ полонъ только одной думой, только однимъ желаніемъ: скорѣе, скорѣе въ милые „Жаворонки"!.. Наконецъ, и у него, и у дѣвочекъ экзамены кончились, — все у всѣхъ сошло прекрасно, — и въ домѣ начались лихорадочныя приготовленія къ отъѣзду на дачу. Всѣ были и веселы, и раздражены въ одно и то же время, всѣ за сутки сборовъ совершенно сбились съ ногъ и облегченно вздохнули только тогда, когда три тяжелыхъ фургона подъ конвоемъ Ефима и Марѳы отъѣхали, наконецъ, отъ широко открытыхъ дверей подъѣзда. А потомъ подъѣхала и заказанная съ вечеру наемная коляска, отъ которой густо пахло кожей, прѣпью и пылью. Съ великими спорами въ коляску усѣлись Клиневна, обѣ дѣвочки и благодушная, рябоватая Дуня, загромоздили себя всякими коробками и узелками чуть не выше го­ ловы, опятъ поспорили, поссорились и поѣхали. Ваня взгромоздился на козлы: онъ, какъ человѣкъ уже бывалый, хотѣлъ указывать дорогу въ „Жаворонки". Ему очень хотѣлось правитъ, но онъ боялся попроситъ объ этомъ угрюмаго кучера съ идіотски-широкими ватными плечами и фили­ гранными пуговицами, а кромѣ того онъ не зналъ, какъ отнесется къ этому въ случаѣ неожиданной встрѣчи попечитель округа. Въ билетѣ объ этомъ не было сказано ни слова . . . Какъ во снѣ мелькнула передъ нимъ длинная Садовая, шумная Суха­ ревка со своей башней, Самотека, гдѣ женщины почему-то особенно опасались попасть подъ конку, огромныя Тріумфальныя ворота съ коле­ сницей славы, аллеи и пестрый, нарядный дворецъ Петровскаго парка, унылое и грязноватое Всесвятское съ его шумными трактирами... У пест-