b000002293

срѣзавшійся Шатровъ. Онъ посмотрѣлъ на Ваню своими дерзкими гла­ зами и Ванѣ стало что-то оскорбительно. — Что же ты говоришь одно, а дѣлаешь другое? .. — дрожащимъ голосомъ сказалъ онъ. — Побѣжалъ все-таки къ Иверской-то. . . — Кто ? Я ! ? . . . — притворился Шатровъ изумленнымъ. — Присни­ лось, что ли, тебѣ ? . . И онъ дерзко захохоталъ . . . Ванѣ стало противно, онъ отвернулся и вышелъ на улицу. Надъ го­ родомъ ярко играло майское солнышко, чудесно пахло пылью, тепломъ и свѣжей зеленью изъ стараго сада за училищемъ, и сладко заныло ма­ ленькое сердце, тоскуя о чемъ то смутномъ, но свѣтломъ. . . Отецъ Вани былъ сыномъ очень разбогатѣвшаго крестьянина-подряд чика и инженеромъ. Въ молодости онъ былъ горячимъ народникомъ, носилъ длинныя кудри и косоворотку и всячески старался не только просвѣщать народъ, но и поставить все свое огромное дѣло, которое доста­ лось ему отъ отца, на новыхъ началахъ. Но странно: усилія его не приводили ни къ чему — рабочіе не понимали его, обманывали его, смѣялись надъ нимъ и онъ терпѣлъ одну неудачу за другой. Потомъ послѣ долгой и очень мучительной болѣзни умерла его жена, оставивъ ему троихъ малышей. Федоръ Петровичъ — такъ звали его — замкнулся въ себя, озлобился и весь ушелъ въ практическія дѣла, къ которымъ онъ, однако, все никакъ не могъ приспособиться достаточно жизненно и потому часто терпѣлъ неудачи и большіе убытки тамъ, гдѣ другіе легко выигрывали. Теперь никто въ этомъ сутуловатомъ, лохматомъ, раздражительномъ и всегда угрюмо куда-то торопящемся человѣкѣ не узналъ бы прежняго веселаго народника въ длинныхъ кудряхъ, въ под­ девкѣ, въ высокихъ сапогахъ. Въ это время онъ затѣялъ устроить неподалеку отъ Москвы, въ хо­ рошенькой холмистой мѣстности небольшой дачный поселокъ, гдѣ все было бы культурно и благоустроено. Онъ снялъ у крестьянъ въ аренду на долгій срокъ десятинъ двадцать земли и съ ранней весны присту­ пилъ къ постройкѣ первыхъ дачъ. Онъ то и дѣло ѣздилъ теперь въ „Жаворонки" — такъ назвалъ онъ свой поселокъ, — и всегда возвра­ щался оттуда разстроенный и злой. — Нѣтъ, съ нашимъ народомъ никакого дѣла вести нельзя! . . — говорилъ онъ съ раздраженіемъ. — И чортъ меня дернулъ затѣять всю эту ерунду! VI.