b000002293

И даже самымъ отпѣтымъ не могла придти въ голову мысль о бене­ фисѣ Николаю Павловичу... Но какою же радостью для ребятъ было, когда они видѣли, что вмѣстѣ съ журналомъ Николай Павловичъ внесъ въ классъ и какую- нибудь книжку: точно что сразу поднимало в сѣхъ !... __ Ну, вотъ сегодня и почитать можно немножко. . . — говорилъ онъ, поблескивая очками. — Ну, слушайте . . . И чрезъ минуту предъ ребятами уже пыжился и фыркалъ столбовой дворянинъ Чертопхановъ, или развертывалось свѣтлое колдовство ночи на Бѣжиномъ лугу, или жутко перекликались во мракѣ рождественской ночи духи, вызванные Диккенсомъ и Николаемъ Павловичемъ.^ Ваня былъ совсѣмъ околдованъ маленькимъ старичкомъ и, забывъ все и вся, ринулся въ тотъ міръ, который раскрывала ему книга. Теперь книга была для него уже не печатная бумага, не самая занима­ тельная изъ игрушекъ, теперь каждая книга стала для него окошечкомъ, въ которое съ особою четкостью и манящей красотой былъ видѣнъ какой-нибудь кусочекъ міра или жизни. И сколько ихъ было, этихъ окошечекъ, и чего-чего только ни было видно въ нихъ!. . . И не одного его захватила такъ, по новому книга подъ вліяніемъ Николая Павловича — захватила она и безобразно-хромого и уродливаго Мишу Запалова, и тихаго рыженькаго Филипченку, и безобразнаго Версилова съ его цилин­ дрической головой и робкими глазками, и серьезнаго и замкнутаго Алексѣя Павлова, и многихъ другихъ. И всѣ стали обмѣниваться одинъ съ другимъ книгами и, если и пострадало отъ этого немного школьное ученіе — не только нежелательными, по мнѣнію Ефима, тройками, но даже и многочисленными единицами расплачивались ребята за свое увле­ ченіе литературой, — то выигрывало другое, не менѣе важное: широко раздвигались предъ изумленными взорами ихъ грани безбрежной жизни и много новыхъ волненій, радостей и красотъ узнали ребята. Сегодня на пѣгомъ мустангѣ — непремѣнно на пѣгомъ. . . — носились они въ безбрежности прерій подъ руководствомъ храбраго и благороднаго Вол­ чьяго Хвоста, завтра умиленно слушали они тихія рѣчи Лукерьи-Живыя- Мощи, послѣзавтра вмѣстѣ съ Русланомъ бились со страшнымъ Черно­ моромъ, а тамъ съ запорожцами, подъ предводительствомъ толстаго и усатаго Тараса, шли они умирать за святую и милую Землю Русскую и, не понимая, побѣждая душой тысячи какихъ-то невидимыхъ препятствій, они нетерпѣливымъ, горячимъ приступомъ брали прекрасный, такой рус­ скій, такой волнующій, такой родной міръ «Войны и Мира“ : носились въ огневой пляскѣ съ чаровницей Наташей, молились Богу вмѣстѣ съ Нико­ лаемъ, чтобы волкъ вышелъ непремѣнно на него, мчались среди алмаз­ ныхъ вихрей на тройкахъ желѣзною рождественской ночью, встрѣчали вмѣстѣ со старымъ Кутузовымъ икону Смоленской Божьей Матери подъ