b000002293

Мальчишки восторженно засмѣялись — до того хорошъ былъ этотъ добродушный пьянчужка. . . А тамъ явился благодушный винокуръ — Ванѣ показалось, что онъ очень напоминаетъ Марѳу. . . — и значи­ тельный панъ-голова съ его разсказами о томъ, какъ возилъ онъ въ Крымъ царицу Екатерину, и ластилась къ Левко милая Оксана, и озор­ ничали парубки, и жутко серебрились на берегу темнаго спящаго пруда нѣжныя тѣни русалокъ, и громомъ грянулъ строгій приказъ пана комис­ сара Евтуху Макогоненкѣ: •дошло до насъ, что ты, старый д у р а к ъ ...- Но тотъ, лукавый, ничего не слышалъ изъ комплиментовъ пана комис­ сара и, уставивши значительно свой единственный глазъ въ землю, началъ онъ снова разсказывать о томъ, какъ онъ нѣкогда возилъ царицу въ Крымъ. . . Боже, что это была за огромная, новая радость увидать міръ такъ, съ помощью книги!... Всѣ мальчишки восторженно проводили Николая Павловича до дверей и какъ то всѣ они сразу обмякли и просвѣтлѣли, хотя, по своему обыкновенію, и старались не показывать этого. Даже совершенно равнодушный къ книгѣ и ко всякому умственному усилію Володька, и тотъ то и дѣло расплывался въ блаженно-идіотской улыбкѣ и все повторялъ: — А вѣдь не такъ гопакъ танцуется. . . А убей меня Богъ, не такъ! . . . И съ этого дня началось для Николая Павловича чистое мученье: не успѣетъ онъ занять свое мѣсто, какъ кто-нибудь сзади начинаетъ про­ сительно тянуть: — Почитайте, Николай Павловичъ. . . — Николай Павловичъ, почитайте. . . — робко подхватываетъ еще нѣсколько голосовъ и ряды дѣтскихъ глазъ, сѣрыхъ, карихъ, черныхъ, голубыхъ, съ мольбой смотрятъ на старичка съ сѣдыми кудрями. — Что? Опять? Невозможно!... — говорилъ онъ. — Должны же мы учиться когда-нибудь . . . ' — Николай Павловичъ. . . — Да что вы, ребята, сдурѣли?. . . Какъ же это можно? Вотъ про­ двинемся еще немножко впередъ, а тамъ опять отдохнемъ, почитаемъ . . . Ну-ка, Лушенцевъ, иди-ка, братъ, сюда отвѣчать. . . Онъ всѣмъ ребятамъ говорилъ ты и вообще держался съ ними со­ всѣмъ просто, какъ старшій однокашникъ какой-то, но въ то же время ни при одномъ учителѣ классъ не держалъ себя такъ спокойное хорошо какъ при немъ. — Эй, Драбовъ . . . Ты опять тамъ дурака валяеш ь... — спокойно говорилъ онъ. — Не хорошо, братъ. Не хочешь, не слушай, а какого чорта другимъ-то мѣшать?. . . •