b000002293

— О. Дмитрій... — А-а, выздоровѣлъ? — Выздоровѣлъ . . . —' Ну, слава Богу . . . Хорошій священникъ.. . И черезъ какую-нибудь четверть часа оба пріятеля, съ тяжелыми крынками на плечѣ, уже шагали за Дунаемъ, сумрачными ущельями Бал­ канъ, на освобожденіе братушекъ. Сотни разъ слышалъ Ваня эти раз­ сказы Ефима, но все ему было мало и онъ упивался ими снова и снова.. . _ Ну, выстроились мы это въ долинѣ . . . — забывъ о своемъ валенкѣ, разсказывалъ Ефимъ, устремивъ вдаль свои голубые мягкіе глаза. — А вокругъ это горы высокія и облака на нихъ, вродѣ какъ дымъ, курятся... Да, стоимъ это, ожидаемъ.. . И вдругъ — голосъ Ефима осѣкся отъ сдержаннаго волненія. — И вдругъ слышимъ: музыка встрѣчу заиграла, _ далеко, а по морозцу-то все слыхать.. . И вдругъ тамъ, на правомъ- то флангѣ: ура-а-а... Нашъ командеръ какъ зальется: иррна-а-а.. . Мы затаили духъ. ,На краулъ!. . “ — ась-два-три . . . И никто не шелохнется . . . Глядимъ ... — все болѣе и болѣе волнуясь, продолжалъ Ефимъ. — Гля­ димъ, а онъ, орелъ-атъ нашъ, во весь апортъ летитъ на бѣломъ ко­ нѣ . . . борода это отъ вѣтра на обѣ стороны раздувается. . . въ лѣвой рукѣ поводья, а правой шапкой намъ махаетъ, съ побѣдой проздравляетъ, значитъ. И какъ вдаримъ мы всѣ: ура-а-а. . . И такъ вотъ и рвется сердце — полетѣть бы за нимъ вихоремъ. . . Ну, скажи вотъ намъ онъ: помирай, ребята! — сичасъ всѣ какъ одинъ душу бы за него отдали . . . Вотъ онъ какой, Скоболевъ-атъ нашъ былъ. Его, можетъ, послѣ Государя Ан- пиратора Лександра Миколаича солдатъ на самомъ первомъ мѣстѣ ставилъ. Одно слово: орелъ . . . И Ефимъ долго увлажнившимися глазами смотритъ на портретъ мо­ лодого рыжебородаго генерала, который рядомъ съ портретомъ Але* ксандра II украшаетъ мрачную стѣну гего конуры. Старый солдатъ съ двумя пулями въ тѣлѣ окружалъ ихъ оба какимъ-то культомъ. — Ну, а вотъ въ бою-то неужели тебѣ никогда не было страшно? въ сотый разъ допытывался мальчикъ, стараясь разгадать тутъ какую-то большую, ему самому непонятную тайну. — Какъ не страшно? Извѣстно, страшно. . . — отвѣчалъ Ефимъ. — Ну, а потомъ разгоришься и ничего, и про страхъ забудешь . . . — Да какъ же забудешъь А если убьютъ? — Это ужъ какъ кому на роду написано,- другъ мой ситный. . . — от- отвѣчалъ Ефимъ. — Двумъ смертямъ, сказано, не бывать, а одной не миновать. Помирать все равно надо. А гдѣ она тебя найдетъ, это чело­ вѣку не указано. А окромя того, ежели бы ты видѣлъ, что тамъ-турки съ народомъ дѣлали, и ты разгорѣлся бы тоже не хуже нашего . . . — Что же они, злые, что ли, очень?