b000002293

венькій пеналъ съ пестрыми цвѣточками на крышкѣ, въ которомъ лежала новенькая ручка съ золотымъ перомъ, новенькій, аккуратно очиненный карандашъ, новенькая резинка и новенькій перочинный ножикъ. Ничего, жить еще можно. . . А къ концу дня сосѣдъ Вани слѣва, Володька, откровенно признался Ванѣ, что на ученіе онъ смотритъ лишь какъ на преходящую непріятность и что при первой же возможности онъ по­ ступитъ въ Сумской драгунскій полкъ. Володька сдѣлалъ идіотски-бла женное лицо и, издавая языкомъ звуки, похожіе на цоканье лошадиныхъ копытъ, изобразилъ, какимъ молодцомъ онъ проѣдется тогда передъ полкомъ. . . ___ Шумнымъ водопадомъ скатились ребята съ величественной лѣстницы въ два марша на залитый августовскимъ солнцемъ дворъ, а оттуда на шумную Мясницкую и быстро разбились на группы, сговариваясь, кому съ кѣмъ идти. Золотыя пуговки на новенькихъ пальто ихъ весело сіяли на солнышкѣ, веселый говоръ стоялъ надъ тротуаромъ, лица были оживлены . . . Ванѣ надо было идти къ Харитонію въ Огородникахъ или, какъ москвичи упрощенно называли его, Харитонію-Огороднику, и по путчиковъ-сверстниковъ ему не оказалось. Онъ быстро полетѣлъ домой, взволнованный, и все смотрѣлъ, кому бы могъ онъ теперь почтительно поклониться. Ему было совершенно непонятно, какимъ образомъ мо­ жетъ онъ узнать этого таинственнаго попечителя округа, — ну, губер­ наторъ человѣкъ военный, съ эдакими огромными усами, сердитымъ ли­ цомъ и сзади его золотой кареты, вѣроятно, скачутъ какіе-нибудь гусары. Но какъ узнать попечителя ? Вдругъ онъ проѣдетъ мимо, а Ваня не поклонится ? Что изъ этого можетъ выдти ? Хорошо, по крайней мѣрѣ, что вотъ онъ послушно несетъ ранецъ за спиной, а отнюдь не подмышкой. . . Ваня ворвался домой, счастливый чѣмъ-то и страшно возбужденный, точно вернулся онъ изъ какого-то далекаго, опаснаго и интереснаго путешествія. Двѣ его сестренки, старшая, некрасивая Соня съ ея татар­ скимъ лицомъ и соломенной косичкой, и младшая, Таня, миловидная и робкая, которыя тоже только что вернулись впервые изъ пансіона, по пытались-было ему разсказывать вперебой о какихъ-то тамъ подругахъ, но онъ и слушать ихъ не с талъ : имъ, оказывается, не выдали даже билетовъ! . . Дѣвчонки, со свойственнымъ имъ легкомысліемъ, нисколько не завидовали Ванину билету и не заинтересовались даже имъ и потому Ваня рѣшительно бросилъ ихъ и пошелъ показывать свою книжечку старой, богомольной и глухой Клиневнѣ, дальней родственницѣ изъ ихъ деревенской родни, которая послѣ смерти матери Вани, вела въ домѣ все хозяйство, горничной Дунѣ, рябоватой и крѣпкой дѣвицѣ лѣтъ тридцати, всегда веселой и милой Марѳѣ, кухаркѣ, а потомъ понесся въ дворницкую, къ своему закадычному другу Ефиму. Онъ всѣмъ показы