b000002293

Рано по утру Митя вышелъ изъ дому, чтобы освѣжиться послѣ без­ сонной ночи. У генеральнаго консула всѣ еще спали, только Рудька одинъ уже возился что-то на чердакѣ со своими турманами. И вдругъ у самыхъ воротъ, подъ старинными львами, Митя носомъ къ носу столкнулся съ Феней. Завидѣвъ его, дѣвушка испуганно прижа­ лась спиной къ рыжей отъ ржавчины калиткѣ и смотрѣла на него такъ, какъ будто онъ вотъ сейчасъ ударитъ е е . . . — Феня, да что съ вами? — пораженный, воскликнулъ онъ. Та молча закрыла лицо руками. И вдругъ, точно рѣшившись на что-то, она посмотрѣла на него взглядомъ, полнымъ невыразимой нѣжности и бездонной грусти, и медленно, раздѣльно проговорила: — Прощайте . . . И — заковыляла къ дому, тяжело и безобразно припадая на правый бокъ: она была хромая, страшно, безобразно хромая!.. Митя ахнулъ и, потухшій, вернулся домой, бросился на свою кровать и — заплакалъ. Въ раскрытыя окна дышалъ свѣжій, полный аромата тополей, весенній воздухъ, въ сосѣднемъ саду весело пѣли зяблики, въ чистомъ небѣ играли облака, по весеннему, радостно шумѣлъ огромный городъ, а Митя плакалъ и плакалъ и строго, недовольно смотрѣлъ изъ черной рамки Марксъ на слезы молодого героя . . . А когда, подъ вечеръ, онъ, весь разбитый, сумрачный, вышелъ прой­ тись, за бѣлыми занавѣсками уже никого не было . . . X X X . Сергѣй Дмитріевичъ вошелъ въ свой небольшой, но уютный кабине- тикъ. Всюду книги, книги, книги. . . Въ отдѣльномъ большомъ шкапу книги старыя, рѣдкія, любительскія — о русской старинѣ. По стѣнамъ портреты писателей, русскій пейзажъ и прелестныя акварели, изображаю­ щія старинныя русскія церковки сѣвера. Надъ диваномъ древнее оружіе и зеленый шлемъ, найденный гдѣ-то въ курганѣ. Старинныя вышитыя полотенца красиво наброшены на рамы портретовъ. И сразу чувствуется всякому: тутъ крѣпко любятъ Россію, старую, милую, удивительную Росс ію . . . Отъ лампы подъ темно-зеленымъ абажуромъ мягко льется ровный, спокойный свѣтъ и о тъ стакана только что принесеннаго его молодою женой чая вьется уютно легкій парокъ. На душѣ сразу стало какъ то особенно тихо, и взъиграла мысль, прося работы . . . Сергѣй Дмитріевичъ сѣлъ къ столу, задумчиво переложилъ учениче­ скія тетрадки поближе къ себѣ, но опять отодвинулъ ихъ въ сторону и