b000002293

наго служенія улюлюканьемъ и свистомъ. Имъ просто проходу не да­ вали: „смотрите, смотрите: писатель и д е т ъ ... Дорогу писателю !.. — только и раздавалось вокругъ. — Тише, вы тамъ: писатель дум аетъ ..." А чрезъ день по рукамъ ходило уже юмористическое стихотвореніе не­ извѣстнаго автора, въ которомъ высмѣивался .Альбомъ*. Между прочимъ •прохватили- въ немъ и Ваню: П лохой совсѣмъ Альбомъ журнальчикъ . . . Писалъ въ него какой-то мальчикъ Изъ воспоминаній дѣтства своего И всѣ смѣялись на него . . . Ваня былъ очень несчастливъ: во-первыхъ, вмѣсто славы Пушкина это дикое издѣвательство со стороны слѣпой черни, во-вторыхъ, Вася Кадаловъ, сынъ помѣщика изъ подъ Ростова Великаго, всѣмъ говорилъ, что по статьѣ Вани о дупеляхъ всякому ясно, что Ваня никогда ихъ и въ глаза не видалъ, и въ третьихъ, раскрылись обѣ его подчистки. Губо- шлепъ, классный наставникъ, открылъ все это и доложилъ директору. Костя вызвалъ Ваню къ себѣ въ кабинетъ, стучалъ ему въ лобъ своимъ чистымъ пальцемъ, говорилъ всякія ѣдкія слова и — оставилъ его на цѣлыхъ три воскресенья при школѣ. Ефимъ, узнавшій — должно быть, чрезъ дѣвчонокъ, — всю эту музыку, весьма не одобрялъ своего любимца. — Нѣтъ, ужъ коли проштрафился, такъ долженъ претерпѣть по чести . . . — говорилъ онъ. — А не то чтобы тамъ вертѣться к а к ъ . . . Вонъ толковалъ тамъ: то не такъ да другое не такъ, а вотъ теперь и у самого не такъ. То-то вотъ и е с т ь ! ... Языкомъ то всякій лала раз­ водитъ могитъ, — нѣтъ, ты вотъ на дѣлѣ-то покажи. . . АМарѳа только издали, подпершись рукой, печально глядѣла на своего оскандалившагося любимца и почему то не рѣшилась даже спросить, какъ это ей хотѣлось, какъ будетъ по-французски „проштрафился. . . “ XXVIII. „Словесникомъ", т. е. преподавателемъ русскаго языка и „словес­ ности* въ четвертомъ классѣ былъ Сергѣй Дмитріевичъ, маленькій, слегка сутуловатый блондинъ на высокихъ каблучкахъ и очень вообще щеголеватый. Ему было не болѣе тридцати лѣтъ. Замѣчательное было у него лицо: верхняя половина его, украшенная золотыми очками, была строгости неимовѣрной, а нижняя сіяла дѣтски-ясной улыбкой, которая изрѣдка расплывалась и наверхъ, подъ золотыя очки, и тогда весь Сер­ гѣй Дмитріевичъ расцвѣталъ и обезоруживалъ не только барона Рит-