b000002292

— Когда двадцать лѣтъ тому назадъ жили мы въ Konigswart'ѣ, я часто встрѣчалъ тамъ въ горахъ такіе вотъ питомники. . . — сказалъ задумчиво, вспоминая, Иванъ Степановичъ. — И видъ ихъ всегда удивительно трогалъ меня. Саженый лѣсъ это, конечно, не то, что вотъ этотъ нашъ Божій лѣсъ-богатырь, но тутъ трога­ тельна эта думка человѣка о томъ далекомъ будущем!., котораго онъ не увидитъ: когда эти крошки будутъ деревьями, насъ уже не будетъ. Это мнѣ всегда пред­ ставлялось наиболѣе чистымъ, наиболѣе поэтическим!, видомъ человѣческаго труда. И хотѣлось какъ-то бла­ гословить эти елочки, а въ нихъ весь трудъ человѣче­ скій, все человѣчество, все его будущее. . . И послѣ небольшого молчанія, сидя уже въ таран­ тасѣ, — теперь шелъ Сергѣй Ивановичъ, — Марья Се­ меновна сказала: — А въ «Русскихъ Вѣдомостяхъ», пишутъ, что нѣмцы съ чехами все ссорятся попрежнему . . . Дико­ винное дѣло! Сколько, словно, мѣста на землѣ, а лю­ дямъ все тѣсно! . . . — Ничего не подѣлаешь. . . — вздохнулъ Иванъ Степановичъ. — На землѣ было тѣсно уже тогда, когда на ней жила всего одна семья. И Каинъ убилъ Авеля. . . И всѣ смутно почувствовали благодарность къ судь­ бѣ за то, что эти большія, пахучія, вѣчно о чемъ-то тихо поющія деревья прячутъ ихъ отъ шумнаго, тѣс­ наго міра. . . Скоро золотые, рдѣющіе въ сіяньи вечера стволы старыхъ сосенъ разступились и на высокомъ берегу тихаго, точно зачарованнаго лѣсного озера забѣлѣли стѣны и засіяли огоньками кресты монастыря. Обитель была старинная, но небольшая: двѣ церкви, кельи сестеръ и старое кладбище подъ вѣковыми деревьями въ оградѣ, за стѣной гостинница, службы, садъ и огороды, а вокругъ безбрежные синіе лѣса съ чуть вид­ ными — мѣстами — сѣрыми деревеньками. . . Добрая Буланка, усиленно перебирая ногами, вта­ щила тарантасъ въ крутую, песчаную гору и какъ разъ