b000002292

крыльца раздался ея ласковый голосъ: — Гдѣ ты, Рэксъ? Иди завтракать... А-а, все не вы­ спался, старый? А ночью что дѣлалъ? Ну, ну, знаю, что хорошая собака... Ну, пойдемъ... Иванъ Степановичъ кончалъ уже завтракъ, когда въ дверь опять постучали. — Иди, иди . . . — отозвался Иванъ Степановичъ, зная по стуку, что это Сережа, сынъ. Дверь отворилась и въ комнату вошелъ Сергѣй Ива­ новичъ, невысокій, худощавый, черноголовый и черно­ глазый человѣкъ лѣтъ за двадцать восемь въ довольно потертой формѣ лѣсничаго и въ высокихъ сапогахъ. На лицѣ его было выраженіе нѣкоторой подавленности, тоски... Еще когда мальчикомъ проѣзжалъ онъ Балканами съ семьей въ эшелонѣ бѣженцевъ, спасавшихся отъ большевиковъ, Янка, веселая македонка, гадая по его рукѣ, долго качала головой, всплескивала руками и охала надъ его судьбой: бѣда пройдетъ въ жизнь мяг­ каго и робкаго мальчика отъ женщины. Всѣ засмѣя­ лись тогда, но предсказаніе сбылось. Едва окончивъ лѣсной институтъ въ Германіи, онъ полюбилъ эту хо­ рошенькую, нарядную, но легкомысленную Таню и же­ нился на ней. Его влекло къ наукѣ, онъ готовился остаться при академіи, но Таню влекла шумная, свер­ кающая жизнь бездѣлья и наслажденія. Онъ уступилъ ей, взялъ мѣсто въ Петербургѣ, но вскорѣ Таня закру­ жилась въ вихряхъ ненасытной жизни и унеслась, оста­ вивъ позади себя молодого мужа съ разбитымъ сердцемъ и маленькаго сына Ваню. Сергѣю Ивановичу все опро­ тивѣло и онъ принялъ мѣсто лѣсничаго въ одномъ изъ глухихъ сѣверныхъ уѣздовъ, чего всегда желалъ ему, шутя, его отецъ-охотникъ. Да и не только горе, при­ чиненное Таней, влекло его въ лѣса, но и общая уста­ лость, — много усталыхъ, разочаровавшихся въ замин­ кахъ жизни людей скрылось тогда, послѣ бурь, но раз­ нымъ трущобамъ. . .