b000002292

И онъ остановился среди двора и, погрузивъ руку въ глубокій карманъ пальто, бросилъ птицѣ заготовлен­ ныя еще съ вечера крошки и кусочки. И всѣ эти Пе­ струшки, Хохлатки, Цыганки, Косолапки жадно ло­ вили кормъ, и лѣзли одна чрезъ другую, и дрались, и, схвативъ корочку покрупнѣе, во всѣ лопатки неслись прочь, преслѣдуемыя менѣе счастливыми то­ варками. Изъ пріотворенной двери темной кладовки со снисходительной улыбкой на кругломъ, полномъ, съ двумя подбородками лицѣ смотрѣла домоправи­ тельница, Марья Семеновна, пожилая, степенная жен­ щина въ темномъ платкѣ и съ тяжелой связкой клю­ чей въ рукахъ. — Съ добрымъ утромъ, Иванъ Степанычъ... — сказа­ ла она.—И что вы балуете ихъ все? Вѣдь, я ужъ кор­ мила ихъ... — Съ добрымъ утромъ, Марья Семеновна... — отвѣ­ чалъ старикъ. — Ну, такъ что же, что покормили?... Пусть полакомятся... — Да вѣдь не хорошо закармливать птицу’... Нестись не будутъ... — Ну, не будутъ! Будутъ... А если на одно яйцо и будетъ меньше, такъ какая же въ этомъ бѣда? Ну, ты... — строго обратился онъ къ старой, палевой, сер­ дитой индюшкѣ. — Ты что клюешься?.. Я тебѣ дамъ молодежь обижать!.. Ну, больше нѣтъ ничего, все, не взыщите... А то и Марья Семеновна вонъ бранить насъ будетъ... Пойдемъ, старина, дальше... Рэксъ тяжело качнулся и пошелъ за Иваномъ Степа­ новичемъ. Марья Семеновна, звеня ключами, озабочен­ но переходила изъ одной кладовки въ другую, оттуда на погребъ, изъ погреба въ теплый, пахучій коровникъ, гдѣ уже слышно было аппетитное цирканье молока въ подойникѣ: то доила двухъ чудесныхъ, блѣдно рыжихъ симменталокъ ловкая, оборотистая Дуняша, помощни­ ца... Иванъ Степановичъ всегда удивлялся той массѣ какихъ-то невидимыхъ дѣлъ, которыя Марья Семенов-