b000002288

Д е р е в я н н ы м и ногами Вася, весь бледный, бесшумно вдвигается • двери кабинета и сразу бросается в ноги: — Дяденька, простите Христа ради! И начинается великая баня душевная. Иногда все дело такой баней и ограничивается и на другой день Вася рвет и мечет на Варварке, на деле, стараясь эагладить прегрешения свои, а иногда, если промотано было особенно много, его отправляют на покаяние в деревню. под начало суровой баушки, на тяжелый крестьянский труд А там иежду дядей Прокофьеи и иосквичеи начинается обычное состяэание в уиении быстро и хорошо работать и оба на потеху мужикам выбиваются иэ сил Но если эол был Вася работать, то эол и гулять: в хороводе у житниц это был первый песенник, у девиц первый по тонкости обхождения кавалер Нельзя — иосквич! . . И, несиотря на то. что сеиья Никиты Ивановича жила в графскои особняке. несиотря на блестящие паркетные полы, на голубую шелковую мебель в гостин- ной. на дорогую иадеру от Депрэ и „сыр иэ дичи“ от Белова, жиэнь всей сеиьи была глубоко - народной: весь втот дорогой наружный лак не иешал окшинской сущно- сти оставаться почти в полной неприкосновенности. По субботам Ваня ехал с отцои непременно в Санду- новские бани, где у отца были свои особенные. охот- ницкие парильщики. а в воскресенье утром по всему доиу чудесно пахло пирогаии, которые аппетитно румянились на столе вкруг самовара. По правилам нигде неписанным, но тем не менее весьма твердо установленныи, перед пирогами следовало бы отстоять обедню в приходе. но Никита Иванович ходил в церковь только три раза в год: на Рождество, на Пасху и на „день ангела" и детей ие особенно приневоливал. Он крепко не долюбливал попов, как очень многие не любили их в староверческом ивесьма разноверном окшинском крае. Под сердитую руку он ругал их косматыми чертями, а когда на большие праздники делали они свои налеты на обывателей, на звонок батюшек дверь легонько приотворялась и горничная просовывала им в щелочку красненькую. Но если кто из детей небрежно молился перед обедом, отец всегда делал замечание, а баушка говаривала, — она часто гостила у сына — что в деревне в таких случаях заставляют „перемолиться"... Год в доме шел не по отрывному календарю, а от одного большого праздника до другого и по постам В Крещенье все обязательно мерзли ,,на Иордани" и с удовольствием слушали грохот пушек с Тайницкой башни во время водосвятия. Мясоед с шумными свадьбами его завершался шумной Масленицей, когда обязательно нужно было есть блины и ехать „под Девичье1', и побывать в манеже на „народном" гулянье, где гремели трубачи, пели русские певицы в кокошниках, визжали смуглые цыганки и плясали лихой чардаш жгучие черноглазые венгерки — по вьіражению злых языков, из Бердичева.' В прощенное воскресенье все служащие обязательно являлись к хозяину и просили у него прощения в содеянных прегрешениях, а старый Шарухин обязательно кланялся при этом в ноги. В чистый понедельник Клиневна с поварихой ехали ,,на Болото" и закупали там массу всякой всячины для поста: грибков соленых, маринованных, сушеных, баранок постных, — объядение! — чудесной ароматной антоновки, сушеного судака, снетков белозерских, сладкой корюшки, заморожен- ной наваги, брусники моченсй — всего и не перечтешь! И, приехав домой, они с аппетитом разбирали все это добро, и, не уставая, ужасались на дороговизну. Конеч- но.^весь^пост скоромного никто не ел и даже чай