b000002288

Ваня сгорал от нетерпения иметь белого щеночка и как только раэведрилось и засияло солнце, он восполь- эовался рассеянностью своей швейцарки, — она читала желтенький роман и улыбалась в книжку—тайком убежал в сад, сквозь заветный пролои в заборе пробрался в склад, и — оторопел: там, на солнышке, на балках сидел красный и опухший мужик с сумасшедшими глазами и что-то строго говорил, а против него стоял, улыбаясь, чистяк Матрешин. Ваня, уже не боявшийся золоторот- цев, подошел ближе. — У - у ! . . — самодовольно рычал мужик, из всей силы ударяя себя по кудлатой голове грязным кулачи- швм — У - у. и голова же у этого Ивана Миколава!.. Все знает эта голова... Ну, ты, там. . . — строго обра- тился он к Матрешину. — Говори: в какой части какие лошади? Ну? В Мясницкой какие? Как известно. пожарные части в Москве отличаются одна от другой мастью лошадей и не знать этой подроб- ности иосковской жизни столичноиу жителю было бы неприлично. — Гнедые, Иван Николаич. .. - с улыбкой отвечал Матрешин. — Врррешь, дурак: вороные! — рычал тот. — А в Пятницкой ? — Серые в яблоках, Иван Николаич. — Опять врешь, дурррак: пегие! Чеиу же вас, дура- ков. учили ? А иы вот иужики и то лутче вас все зн а ем .. . У -у , и голова же у этого Иван Миколава! — опять с восторгом хватил он себя кулаком по лбу. — Одно слово: министер финанцов!. . Матрешин захохотал и вдруг увидал Ваню. — Вам что здесь угодно. молодой человек? — спро- сил он с удивлением. — Мне нужно видеть Гаврилу... — отвечал Ваня.— Он обещал мне щеночка беленького... — Гаврилу? Это поденщика ? — все с тем же уди- влением переспросил чистяк. оглядывая иаленькую фи- гурку Вани. — Так идите вот этии проездои — Гаврила таи фанеру убирает. . Но не успел Ваня обогнуть большого штабеля балок, как наткнулся на рабочих — А. нилый ! . . — приветствовал его Гаврила. — Чай за кутенкои пришел? Ну, погоди маленько, соколик: беда у нас тут стряслась. .. Гришак помирать, должно, хочет . Вот проститься идем. — А мне можно ? — спросил Ваня — А чего же нельэя? П ойдем ... Сейчас же после забастовки Гришак свалился. Он лежал междѵ двуня высокими штабелями досок, на опил- ках. и то натягивал на себя рогожу. стараясь согреться, то, мучиный жарои, отбрасывал ее со стоном прочь. По временаи он задыхался и с ужасои в широко открытых глазах ловил раскрытыи ртои воздух. Титехтур просидел около него всю ночь, а на зорьке рабочие собрались на совет: сказать приказчикам или промолчать? И решили пока что молчать: Гришак был беспаспортньж и полиция могла отправить его этапом на родину. Но больному стало хуже и они были вынуждены сказать Петру Ива- нычу. Тот бешено изругал их и сейчас же телефониро- вал в полнцию Когда рабочие подошли к умирающему. он уставил