b000002288

в луже крови и прелестные глазкн неподвижно смотрят с тихим укором вчебо Что это т а к о е ? !. З а ч е м ? !. И удивительно: нет и не было во мне ни злобы, ни жела- ния мстить, а горькая, горькая жалость ко всем. Ты, помнишь, говорил о тихом распятии души ? . . Зачем распинаем мы друг друга ? . . ,,Милый. любый, не сердись, но я опять не даю тебе своего адреса. Я всем существом своим чувствую. что ты сейчас же приехал бы ко мне. И я боюсь за себя. Я уверена, что я сейчас же опустилась бы к ногам твоим и только говорила бы тебе о любви моей, и слу- шала бы музыку твсего голоса, милый, и все забыла бы . . . Я опускаю это письмо из другого города даже, даже из другой страны. Прости меня, мой мальчик. В этом ты должен видеть только одно: мою любовь к тебе и сознание моего бессилия перед ней. Но верю. верю, верю, что время наше придет! — Т в о я . „Да: еще две вещи. Сюда я уехала по поручению моих друзей. чтобы отвезти в санаторий Ольгу Павловну, ну, знаменитую террористку, которую тьі немножко знаешь. Она так настрадалась за свою жизнь, что те- перь совсем сломанный, несчастный человек. А затем мне писала Марья Ниловна, что ты подозреваешь Сте- пана Родненький мой, ты ошибаешься ! Поговори с ним как-нибудь без предубеждения, по душам и ты сразу увидишь. какой это преданный делу ч еловек ... „Хочу запечатать письмо и плачу, плачу, п л а ч у ..." Ваня трепетал. Какая радость эта любовь ее, это сознание. что она в безопасности, и как восхитителен этот сладкий ожог слов ее! Но он не подчннится ей: он поедет и отыщет ее. Он не может ни готовиться к самостоятельной жизнн. ни работать, если эта мука ее отдельности не прекратится. Он посмотрел на штемпель: Лозанна. Ну. значит. он начнет свои поиски с Лозанны. Он больше не может. Мелькнуло опасение: не мало ли будет ста рублей? Ну, что же, на первый раз он возьмет больше. Это не для себя. а для того, чтобы остановить эту пламенную головку на самом краю пропавти. Он решил сегодня же поехать в Раменье, чтобы взять там оставленные вещи и в особенности свои бу- маги. А оттуда — в Лозанну. И он сейчас же оделся, чтобы на городской станции купить себе билет. И ду- мал: зачем все так себя мучают ? И хотелось как-нибудь всех уговорить, угреть, приласкать.. . И — не видно, не видно все же, что делать. Но на пути в Раменье он еще раз обдумает все. Но путь в Раменье не принес ему ничего: ветры страстей бурно мели в молодой душе, дуя со всех румбов сразу, и Ваня, думая, что он разумно и добровольно при- нимает какие-то решения, просто плыл туда, куда его в данный момент толкало всего сильн ее... — А-а. Иван Микитичу! Т ц к ... — услышал он. — С приездом в а с ... А что, ..Русских Ведомостей'4 привез благоприятелю-то своему? Замаялся я без их тут в от- делку. .. А, есть? Вот спасибо ... А как же на счет Глашки-то?— понизил он голос. — Я уж ей говорил не один р а з ... Т ц к ! За таким, грит,красавчиком, я,грит, хошь на край света со всем нашим удовольствием, г р и т ... Т ц к ! Приходи сегодня вечером на гулянки и все обору. дуем . . А товар самого первого сорту. Тцк ! — Я через час уезжаю в город — сразу отстра- нился Ваня. И, действительно, в сумерки он выехал на высланной с завода тройке в город. Там, оставив багаж на вокзале, он зашел к Марье Нило^не попытать, не укажет ли она ему след Тамарочки. Но та тайны не выдала и только еще раз посмеялась над ним относительно Степана Ры- жего: все прямо за животики хватаются Печальный,