b000002288

помалкивает ? — обратился он к ее старшему, Федору, румяному крепышу с золотистыми усиками. — Что, если бы ты в наше дело вошел, а ? Так, потихоньку, все свои и собрались бы в одну кучу .. . — С удовольствием. . — молодым баском отвечал Федор. — Надо совсем ничего не понимать, чтобы отка- заться от участия в таком деле, как „Малиновы Луга". .. — Молодец! — одобрил Геннадий Егорович.— Так вот и надо ковать железо пока гор ячо ... благо пред- стоит новое расширение з а в о д а ... — Да. Приезжай как-нибудь на этой неделе в кон- тору, там и переговорим.. . — сказал Константин Сер- геевич. И, когда „зятьки" уехали, тетя Пелагея, улучив минутку, когда Федор заговорился с Леночкой, вздох- нула: — Да. у всякого свое г о р е ... А у меня вон Нюточка удила закусила.. . — Что такое? — доеольно равнодушно спросил Ваня. — Да все со стихотворцем своим возится! — махнула тетя рукой — Хочет замуж за него итти. И, знаю, про- тивен старый козел ей. а никак отстать от него не мо- жет: у нас. говорит, писатели бывать будут, художники всякие.. Что, мол, им не бывать? Знамо дело, мол, будут. И денежки выманивать будут... Да уж и теперь козел-то подмазывается: журнал, вишь, какой-то обоим издавать понадобилось... Опять кинареек дохлых рисо- вать будут. . Этим журналом и поддел он ее больше всего: наш журнал, говорит. И все заглавие придумы- в аю т ... Пропала девка ни за ч т о !.. Ну, что будешь делать. . . И, когда вскоре родня разъехалась, Лена молча подошла к брату и чуть не впервые — поцеловала его. Он рассеянно приласкал ее — он был переполнен своим — и ушел к себе. На лестнице он встретился с Мат- веичем, который подал ему на подносе какое-то письмо. Он поблагодарил старика и посмотрел на адрес. Марки швейцарские... И торопливо он разорвал конверт. „Милый, любимый м о й ... У меня нет слов, чтобы вырйзить тебе всю мою любовь к тебе и всю боль, что тебя нет со мной. Я пишу тебе несколько строк этих только для того, чтобы ты знал, что я жива и пока в полной безопасности, что я продолжаю работать для великого дела, которому я отдала все, даже тебя Но я не хочу рисоваться пред тобой и рядиться в какие-то ризы героини: я только очень слабая девушка. Невыно- симо искушения одолевают меня: оставить бы все это опуститься бы около тебя, положить голову тебе на ко- лени и чтобы ты ласкал ее, и я целовала бы твои милые руки. золотой мальчик мой! . . И чтобы вокруг было солнце, цветы и улыбки.. . Скажи, серденько, отчего это так случилось, что жизнь такая тесная и злая? Кто ато сделал ? Зачем ? Я часто ломаю над этим голову и ни- чего, ничего не понимаю!.. Точно кто на зло отравил всю жизнь, точно кто-то проклял н а с ... Да за что ? Почему отказано мне в твоем поцелуе? Почему я должна итти куда-то в ужас и кровь? ..Когда я бежала от тебя, я прежде всего поехала к матери, в Гомель и на другой же день там разразился дикий погром. И в нашей жалкой квартирке разрушили все. Но это не так ужасно, как убийство маленького Ицки, сына бедного, нищего сапожника, который жил в том доме, что и мы, в подвале. Это был удивительный ребеночек, оборванный. чумазый, но от него глаз отор- вать нельзя было. Глаза его большие и черные напо- минали немножко тебя. — такие же строгие— но стоило ему улыбнуться и аокруг все улыбалось на эти его оча- ровательные ямочки на щеках. И я видела его: лежвт