b000002288

следует, я этого одобрить не могу н и к а к ... Возьми хоть наше дело сейчас: нужно старику про сына справку навести — какой он там ни на есть, а все сын. .. Так не к попу же я за эти» делом пойду, не на завод к делехтору, не к перевощику, а иду, куды итти полагает- ся И мне говорят: убег самовольно в неизвестном направлении. И начальство должно беспременно найти его, и водворить на своем местожительстве для законного пребывания... Они вон чашу опрокинули, я мамонта. к примеру, опрокину и пошла писать. Что же тогда получится ? Мзмонт, мамонт — дураки смеются. А чему галманы смеются, и сами не понимают. . . Мамонт это, братец ты мой, штука умственная и стоит на своем месте не здря. И было в словах старика столько неодолимого убеждения, что ни Мирон, ни Ваня и возражать не ре- шились Впрочем, Мирону и возражать было нечего. пущай устраивают там себе, как хотят. От дымившего на горе завода спускалась тройка. Два инженера, ехавших в город поразвлечься, почти- тельно поклонились Ване, а потом незаметно перегля- нулись и улыбнулись . И только было перевез их Мирон на ту сторону и взялся снова за свою вершу, как в пойме опять послышалось колколо и снова по чуть задымившейся к ночи реке раздался протяжный крик: — Эй, перевощи - и - ик ! . . Э - э - э й ! — отозвался Мирон. — Давай паро - о - ом ! — Сича а - а с ! . . То была пара земских, а в тарантасе — Иван Пега- сеич, как всегда, крепко на взводе. После смерти отца мать поселила его в родительском доме и скоро город прозвал ее великомученицей: сегодня она одевала сына с ног до головы, а заетра он снова спускал все с себя и полиция привозила его домой на извозчике без чувств Ни молебны, ни врачи не помогали и Иван Пегасеич все более и более превращался в идиота, который совершенно уже перестал отдавать себе отчет в том, что он делает. И он взял теперь моду таскаться по родственникам, всем надоедал нестерпимо, но ничего поделать с ним было нельзя. И едва долговязая фигура егоочутилась на сером пароме, как он сразу же подставил свой воняющий табаком кулачище к носу Мирона и прогундосил: — Фря ! . . Моржа, жид. чорт паршивый ! . . Ямщик засмеялся и закрутил головой . И едва паром ткнулся в мокрый песок берега, как Иван Пегасеич воззрился на сидевшего у огонька Ваню и закричал: — А - а, наше вам ! . . Хоть ты и толстовой веры, но делать нечего: здравствуй! Едем на завод водку п и т ь ... — Поезжай один. . — отозвался Ваня. — Я не хочу — У - у, моржа! . . Фря ! . . А ты что тут будешь антимонию разводить? Смотри у меня, чорт пар- шивый ! . . Ну, пес с тобой, сиди тут в г. . . Но! — зарычал он на ямщика. — Разинул рот - т о ! Живо у меня, смотри ! . Была тихая ночь. В вышине звезды роились. Вдали по реке чуть двигалось яркое пламя — то рыбу лучить выехал к то -то . И тянулась от огня длинная огневая дорожка Ксростели в лугах на той стороне надры- вали сь .. Мирон взялся чистить рыбу для ухи. Рыба билась у него под ножом, а он тихонько как - то посмеи- вался: — А, не хочешь в котел - то ? . .