b000002288

— Нет, Пегас - то наш, слышали ? Вот так Тара- н и н ! . . В Париже открылась всенирная выставка. Сано собою разунеется, Товарищество Никита Панин и К - о приняло в ней участие, выставив лозунг: нос утереть, чего бы это ни стоило! Архитекторы выработали своеврененно план собственного шикарного павильона и большая артель окшинских плотников на средства Това- рищества была отправлена в Париж — в красных рубахах, в сиазных русских сапогах, в картузах с блестящиии козырькаии. Приехав, плотники в первый же день влоиились в анбицию: ии подали на обед салат! — Чай, иы не коровы траву - то есть. . . — негодуя, говорили они. — Коли завез незнаио куды, так харчи ставь по крайней мере хошь по совести. . Какая в ей держава, в траве - то твоей ? . . в И сейчас же выслали ии из Москвы и капусты кислой на щи, и крупы гречневой, и муки ржаной, все по совести чтоб было, и те, бословясь, взялись за дело, и затюкали русские топоры, и к положеннону сроку неподалеку от казенного российского павильона вырос красивый, рубленый в лапу панинский павильон с косани, серпаии, подковаии, лопатаии и проч. Казен- ный же павильон был выстроен вроде наленького Кренля, а в середине его был „сибирский экспресс“ , в ісотором можно было заплатить за паршивенький обед столько, сколько не грезилось и саньін блестящии парижскии ресторанаи. И президент республики, Феликс Фор, осмотрел чрез монокль панинский павильон и фирне был пожалован, конечно, дгап<1 Рг*х- Миллионные толпы шалых людей со всех концов мира с утра до глубокой ночи толпились на этом „празднике культуры“ и пялили глаза на сомнительных арабок с их пляской живота, на гигантские морские пушки и на пробитую этими пушками броню, и на ажурную иглу башни Эйфеля, грандиозной в бессмыслен- ности своей, и на бесконечные кабаки с ухающини с утра до ночи оркестрани. Русские симпатии француэов били белым ключем. Когда Николай II незадолго перед выставкой посетил „столицу иира“ , все лежало пред нии на животе Русские на выставке чувствовали себя почетныии гостяни. Каждый день, в обычный час гулянья, Елисейскиии Поляии неслась в Булонский лес коляска какого - то русского вельиожи, запряженная тройкой великолепных белых коней, с кучерон в иали- новых рукавах и с павлиньиии перьяни и парижане тысячани стояли на ее пути, счастливые тем, что вот они видят настоящую русскую ігоіка. Были довольны этим и русские гости и, крутя головами, говорили о тройке: „ в о т э т о т а к ! Ш и к Ь ...“ Громадную сенсацию вызы- вала Маруся со своим офицером — новым — и своини огневыии серыии глазаии, и шляпами неимоверныии, и накрашенныни ярко-рыжини волосами. Французский язык Маруси заставлял желать весьма нногого, но это не только не иешало головокружительнын завоеваниям ее, но, наоборот, способствовало им: парижане находили, что и ее граиматика, и произношение очень экзотичны, и ходили за ней толпой. Но едва ли не саиым крупным успехом пользовался на выставке Пегасий Иванович. Он не сделал Европе ни малейшей уступки — „довольно нам подъелдыкивать ии !“ говорил он на своеи живо- писнои языке — и явился в Париж в длиннополом сюр-