b000002288

?ы ОроИзошел и тебе что насусТречь сделать йнИ побоятся... Поиоги старикам, касатик, заставь за себя вечно Богу и о ли ть .. Ваня подумал: в нем зрели новые реш ения ... — Хорошо, баушка. — совсем по - деревенски сказал он. — Я завтра перееду на жительство в Раменье, тогда и зайду к тебе, ты все ине по порядку расскажешь, я запишу и иы посиотрии, что можно будет с д е л а т ь ... Слушаю, касатик —низко качнулась старуха.— Дай тебе, Господь, и папаше твоему, и сестрицам доброго здоровья. что не оставляете нас убогих... А мамаше твоей царствия небесного .. Только уж не покинь ты нас, похлопочи, сударик... И концои грязного платка она вытерла слезы, побежавшие по ее зеилистоиу, в глубоких иорщинах лицу. Ваня, торопливо сунув ей в дрожащую руку десять рублей, поспешил отойти. Бур поиалкивал, но, видино, не одобрял. А навстречу им в околицу входил старик с большой белой бородой, с подожкон в руке и с кузовкои за спиной. И, сняв рваную шапченку свою, ста- рик легонько постучал подожкон под окном крайней избы. — Милостыньку Христа ради . Из окна к нену протянулась рука с лонтен хлеба: — Прини Христа ради, дедушка. .. Дед принял подаяние и истово перекрестился. — А кто это тут живет? — спросил Ваня бура. — Я ч то -то не припонню. — Вдова Гришки Косушкина. . . — сказал бур презри- тельно: он ко всену в деревне относился презрительно. — Так, барышиик и воряга был Пойнаяи его как-то , когда он у вас в Малиновых Лугах кладоеую взлоиать хотел, аасудили в острог, а потои забосячил он, говорят, и в Москве будто помер. Сволочь порядочная тоже б ы л .. . — Мнлостыньку Христа ради, батюшка .. Ваня удивленно вглядывался в это старое и усталое лицо: он положительно видел старика где - то ! . . — Давно ли ты это в кусочки - то пошел, Гаврила ? — презрительно спросил бур. Ваню так и осенило: Гаврилаі — Зиной еще, корнилец. . — не надевач шапки, отвечал старик. — Как продало у неня начальство коровенку-то за недоинку, так все и порешил. . . Силов уж нету, стар стал . . . — Да ведь у тебя дети в городе на службе .. Гаврила только рукой махнул. — Здравствуй, Гаврила . . — сказал Ваня. — Не признаешь н е н я ? .. А поннишь, ты в Москве на леснон складе работал, а я к тебе за щеночкои беленьким все б е г а л .. . Поинишь ? . . Гаврила в улыбке весь сиорщился. — Как не поннить. корнилец.. . Та*кой хороший паренек был, бахарь, ласковый. Как не п оин и ть ... Дак чей же ты будешь-то? — Из Паниных я . . . — сиутился Ваня. — Никиты Йвановича сын . По лицу Гаврилы точно испуг скользнул. — Ты гляди, г л я д и ...— удивился он. — Как Господь людей-то сводит да разводит! . . А нне невдонек тады было, что с зеилякон разговоры разговариваю. .. Я ище тогда спрашивал тебя: чей, иол, ты, паренек, будешь? А ты нне в ответ трго: папин и мамин, н о л .. . А тут вон какие дела выходят... — А ты откуда же ? — Из Фролихи я, кориилец. Верст с шесть отсюда, иожет, будет, вон в ту сторону, в леса. .. — Так я по старому знакомству в гости к тебе