b000002288

— Эй, т а и . . . фельдфебель і . . — послышался зна- комый голос поякового. — Снимай ц е п и ... Сбор у Засеки . . . Пошевеливайтесь ! . . — А игде же ц а р ь - т о ?— растерянно спросил бело- брысый новобранец.—Чтой-то я его кабыть и не видал. . . Солдаты не могли сдержать усиешки. И в то время, как семья убитого Петра голосила и билась над ним, Москва торжественно встречала мо- нарха усопшего и монарха грядущего унылым звонои всех своих колоколен и океанои белого и черного иитк аля... И иертвого царя выставили в Успенскои соборе для прощания с нароДои, а затеи печальное шествие направилось теи же порядкои в Петербург. И, когда под грохот пушек и плач колоколов царя везли Невскии проспектом, один из офицеров, командовавший небольшим отрядом гвардейской кавалерии. при при- ближении гроба царя скомандовал: — Смирна! — и, не удержавшись, по привычке подбодрил: — Глаза направо! Смотри веселей ! . . Между сановниками и великими князьями, сосредо- точенно шагавшими перед гробом, пробежала искра. И Сергей Витте — эти живые трупы ненавидели его, талантливого самородка, и звали „ноздрей" — спросил тихонысо у своего соседа: — Что это за дурак ? — Ротмистр Т р е п о в ...— отвечал тот, сдерживая невольиую улыбку. Победоносиев эаметил вту улыбку и его лицо скопца приняло оскорбленное выражение. И под гром орудий роскошный гроб с прахом могучего императора Александра III был поставлен в Петропавловскои соборе, среди гробов в Боэе почи- вающих предхов его и среди казеиатов, в которых тоиились и мучились их враги, революционеры. .. Люди трудились, люди страдали, люди, часто изне- могая, шли тою долиною скорби, в которую они превра- тили жизнь, страшные голодовки иертвящими смерчами проносились по беэбрежноиу крестьянскому миру, народ утопал в водке, народ, всеяв покинутый, гнил душой в невероятном нѳвежестве, народ приходил в отчаяние, а таи, наверху, в Петербургв, шла прежняя фанта- смагория... Подходило время коронации молодого царя. Он уже успел убить все надежды культурной России хотя бы на даже скромныо реформы, хотя бы на некотороѳ обновле- ние в порядках романовской вотчины: представители эемства со всей России вынуждены были выслушать от этого малограмотного и глупого гусарского офицера речь, которую он, краснея и ааикаясь, читал по записочке, спрятанной в его фуражке, что все эти надежды их на реформы суть „бессиысленные иечтания'*. .. Но россия- не, как всегда, не уиывали и снова ужѳ началось шушу- канье, что на коронации будет скаэано, наконец, то эаветное слово, которое, как божественная молния, в миг растопит сковаешие Россию цепи. Они шушукались, а полиция на их глазах энергично лаэила по чердакам и подвалам в поисках за подкопом .. Двор переехал в Москву. Старая столица — лукаво отнявшая у седого Киева титул первопрестольной — бук- вально исчезла под флагами. коврами и гирляндаии. Вся Тверская была густо усыпана золотым пескои. Всюду теснились толпы принарядившегося народа. Майское солнце весело играло в безоблачном небе. И вот, нако-