b000002288

остановилась. Миллионы людей затаились в страхе: а вдруг?! И в то же время в мнллионах сердец подыма- лась злоба: чтобы черти всех вас побрали со всей этой вашей дурацкой канителью. проклятые! И, согласно с выработанным за последние десяти- летия ритуалом. пред настоящим поездои, в которои ехал иолодой царь, были пущены поддельные поезда, Чтобы никто не мог догадаться, какой ииенно поезд нужно взрывать. От Тулы к югу, к Ясенкаи, охрану пути держал Н ский гренадерский полк. Было очень сыро и холод- но. Смеркалось И солдаты в намокших, противно пах- нущих мокрой шерстыо шинелях одни с винтовками угрю- мо шагали взад и вперед вдоль полотна, а другие, на отдыхе, также угрюмо, понурившись, сидели вкруг дыиив- ших и шипевших от сырости костров. Фитьфебель Егор Фарсобин — когда - то Егорка, возлюбленный Варьки. оставшийся в полку на сверхсрочную — готовил караулу смену. Он здорово раздобрел за эти года. Налитая кровью шея была. как у быка, и полны кровью были заплывшие от пьянства злые глазки с белыми ресница- ми. И, как всегда, на лице его было написано удивле- ние. Несмотря на это, Фарсобин считался исполнитель- ным фитьфебелем, начальство ценило его, а солдатиш- ки здорово боялись: вэятки драл он с них без всякого милосердия, а чуть что, бил в зубы. Он прошел перед фронтом выстроенной на опушке мокраго леса роты. — Ишь, нахохлились!. . — строго ворчал он. — Под- б ери сь !..И ли размокнуть боитесь? И слушай, что я говорить буду, и заруби это себе всякий на носу 1 Идете вы все на сурьезное дело: смотри в оба, зри в т р и ! И, как сказано, не токио человека, а иухи к полотну не пропущать! Ежели какой чорт полезет, окрикни, а ежели хоть чуть супротивничать будет, бей ! Отец пой- д е т - о т ц а бей, мать пойдет - иать б ей ! Поняли?И чтобы патроны были под рукой. А затеи, — сл^шай все! — как только по цепи будет свисток, что поезд близко, сейчас же кажний повернись к линии спиной и никаким макаром не смей оглядываться на поезд, а гляди кажний перед собой и, ежели что, бей ! Поня- ли ? .. Солдаты, насупившись, слушали. Офицеры в серых резиновых плащах курили в сторонке: они знали, что Фарсобин свое дело справит. Смерклось и еще более похолодало, и ярче стали бивуачные огни. Но не было вкруг них. как обыкновен- но, ни шуток, ни песен, ни гармоник, а только молча- ние тяжелое да думы недоуненные о тои, что это тут делается и зачеи. Сказывают потихоньку, что под Ясенкаии барышню будто какую- то пынали с бумажками против царя да против начальства. . . К чему адак они на погибель идут, из какого антиресу? Н епонятно!.. И час проходил за часом жутко и тяжело. Ночью мимо поезд какой-то прогремел с потушеннымн огнями, а за ним через час — другой.. . Солдаты все мерзли и только о том и иечтали, как бы переобуться, щец горяченьких похлебать да в казарие теплой и сухой без заботы спать завали ться... Занялся унылый. непогожий рассвет. Опять про- несся на Москву поезд какой - то с наглухо закрытыии окнани. Солдаты по свистку разон повернулись к по- езду спиной, — с винтовкой против неведоиого врага на - готове а офицеры проводили поезд недоуненныии взглядаии: царский, свитский или так, для отвода глаз? — Говорят, государь в ночь еще проехал. .. — зяб- лын голосои осторожно сказал пожилой капитан с носом в виде сливы.