b000002287

того стоишь да на реку глаза пялиШь? — услыхал он голос о. Николая. Он вздрогнул. — Я только сичас выш ел .. . — пробормотал он. — Так к о. игумену и д и ... — Сейчас пойду... — Ой, не сдобровать тебе, Борис! — проговорил о. Николай. — Ой, смотри! . . Не ответив ничего, Борис медленно, через силу, пошел к игумену, большие, белые хоромы которого вид- нелись над рекой, среди развесистых берез и величавых столетних сосен, облитых золотом задумчивого вешнего вечера. О. Савва тотчас же доложил о нем игумену, который- только что вернулся из церкви, и, проговорив обычное „Во имя Отца и С ы н а ...“ , Борис вошел в светлое, и чистое пахнущее ладоном и деревянным маслом зальце игумена, который уселся уже за „Кормчего". — Ну, ты там опять з а в е л ? .. — проговорил игумен, сдерживая зевоту. — Чего тебе еще надобно? — Благословите на какое - нибудь другое послушание, батюшка. . . — сказал Борис покорно — Ну, в о т .. . Какое же вто будет послушание, ежели ты будешь менять их кажний деДь? Был у м е н я— не понравилось, перевели в гостинннцу — опять то же. Послушание эначит, что ты должен исполнять все, к чему бы тебя ни приставили... — Да ведь я не работы боюсь. . . — отвечал Борис. — Хоть в кузню поставьте меня, хоть в поле, все р авн о ... Мне потрудиться желательно ... — Так вот и трудись там, куда п о с т а в л е н ...— сказал игумен, чувствуя, как подымается в нем учитель- ное рвение. — Самый больиіой труд для инока это послушание, смирение воли своей. Ты здесь не для того, чтобы творить свою волю, но волю Послав- шего тя. Что устав -то говорит? „Послушание для инока паче поста и молитвы'*... Вон как! Паче поста и молитвы! Только чрез послушание инок и спасен может быть. Вот было раз, жил в лесу старец один, пустыннолюбец, и приходит к нему вьюнОЬі один, вроде тебя вот, чтобы спастись вместе с ним в пустыне. А тот и глаголет ему: трудньій, дескать, это подвиг, ибо место сие зело скорбно есть и пребывающий в нем тесное и скудное житие проходит, — ты же юн сый, глаголет, мню, яко не можеши претерпети на месте сем. А вьюнош напротив того говорит, что благослови, де, отче, с божьей помощью надеюса, де, преодолеть. . . Ну, принял его отшельник к себе. А на другое утро призвал он его и говорит: иди, говорит, в огород капусту садить, только сади ее не так, как в миру садят, а корнем вверх Вышел от него вьюнош, задумался: „как это, дескать, так, корнем вверх? Изгажу я эдак всю рассаду. . . Рехнулся, должно, старик. Пойду, доложусь ему опять. . Ну, вернулся: „не так ты, де, сказал мне, о т ч е .. . “ Посмотрел на него старец, по- смотрел да и говорит: „не готов ты, говорит, для подвига иноческого, потому волю свою не умертвил еще. Иди, говорит, в мир, оставь там волю свою, тогда и приходи. . .*• И прогнал его. Видишь, как послу- шание-то считается в нашем д е л е ? .. Борис молча слушал, пощипывая первые волосики на подбородке. А игумен, глядя на склоненную фигуру послушника, думал, что это раскаяние заговорило в нем. И, довольный, он, поглаживая бархатные ручки кресла, продолжал: 9 — А то вот как в другой раз было дело, как сам Б о г .. сам Бог! — поднял он белый, толстый палец, — чудесно показал* что послушание для Него дороже