b000002287

ГІортной Каскянкин, развертистьій малый с веселыми, боикими глазами. с тонкими усиками, заверченными в пленительные колечки, был из Запрудья, одиночка, отставший от земли и живший исключительно портнов- ским ремеслом. Он кочевал из одной деревни в другую, останавливаясь у тех хозяев, которые поручали ему работу. В этом Г0ДУ перед масляной он попал к Паниным, чтобы пошить им кое-что из обновок к Пасхе Матрена, сильная девка с могучими формами, которые распирали все ее ксфточки. с низким лбом и тупым, упрямым лицом смаху полюбила парня какою-то свирепой, все исключающей любовью Каскянкина, хотя и видавшего всякие виды в своей бродячей жизни, тоже сразу неодолимо потянуло к этой девушке, смотревшей на него с таким мрачным выраженнем, точно она съесть его хотела. И вот Раз глубокой, черной ночью, когда в избе шел на все лады храп многочисленной семьи Паниных. а На Улиие рвал и метал буйный ветер, Каскянкин украдкой прсбрался в тесную боксвушу, где спала Матрена с Верой. Матрена точно только и ждала этого и, сразу проснувшись, прямо изожгла парня огнем своих ласк. И, когда вышло по утру солнышко, оно увидало удивительную картину: вчерашняя малокрасивая девушка с низким лбом и свнрепыми глазами превратилась вдруг каким -то чудом в новое существо. Страсть оживила вто туповатое лицо, мягким светом засияли упрямые глаза, в глубине которьіх' пряталась и не могла спрятаться безмерная радость бытия и глубочайшая, поющая нежность; тело стало легким, воздушным и было полно какой-то неги, от которой хотелось смеяться тихим, счастливым смехом. И не только солнышко, сам Каскянкин не узнавал Матрены, и. сидя у окна за работой, он т о -и -д е л о вскидывал на нее удивленные. откровенно-влюбленные глаза. И ночью он едва мог дождаться, пока все за сн у т .. И затрепетали, заискрились серебряньіе, звенящие завесы капели,заворковали голуби, начались ожесточен- ные драки воробьев по крышам и зажурчали по утрен- ним зорям краснобровые тетерева по вырубкам, а под кровлей большого, крепкого дома Паниных шла, вся пестрая, вся нарядная. вечная сказка любви, которую с тайным волнением подметили только чуткие Кирюша да Вера. Остальные же не видели ничего: старикн все раскидывали умом, сколько мер посеять овса, сколько высадить картошки на этот год Клиневна боялась замечать вообще что бы то ни было, потому что она всего боялась в этой строгой семье, а Маша с Прокофьем ничего не видели по душевной простоте. Р а э Каскянкин, выйдя из избы, увидал на мосту Ма- трену, которая при его появлении быстро смахнула слезы. — Что это ты ? — встревожился он. Она отвернулась и молчала, И, наконец, всхпипнула: — Я . . я чижолая . Он смутился, оробел, взволновался. — Н у -к что? После паски обвенчаеися., . — сказал он. — Аль стариков боишься ? — Во - о ! . . —^ упряио мотнула она головой. — Ну, изобьют — ну -к что жа ? А ты .. ты -т о в о т ... нв покинешь? — Что ты. дуреха? С чего ты в з я л а ?— прошептал он. — Только вот отдадут ли?