b000002287

Таранины пили в своей тяжело - роскошной столовой чай, когда к их чугунному подъезду бурей подлетела тройка серых в яблоках и хорошенькая горничная в кудряшках и белом передничке взволнованно доложила: — Никита Иваныч П ани н ... Пегасий Иванович тотчас же шумно встал и своими большими, решительными шагами направился в большой, блистающий белым шелком и позолотой зал. Рад, рад дорогому гостю! . . — весело проговорил он, расставив руки навстречу Никите Ивановичу. — Милости просим .. Хоша и не будучи знакомы, но решился приехать благодарить в а с ... — путался тот, тряся могучую длань хозяина. — Много наслышаны о вашей защите невинно пострадавших. .. За что благодарить ? . . Что ты ! . . — воскликнул Пегасий Иванович. — Они и меня в свое время чуть было в Сибирь не у п ек л и ... Им, чертям, что: получил двадцатого свое жалованьишко и делу к о н е ц ... А что касаемо остального, им и горюшка мало, на все напле- вать. Да что мы с тобой разговаривать - то тут будем ? . — перебил он с е б я .— Пойдем с нами чай п и т ь .. . Если не стесню .. . — Опасаюсь.. . с сильно бьющимся сердцем отвечал Никита Иванович: он чув- ствовал, что приближается решительный поворот в судьбе его. Да брось ты эти выверты ! . . — нетерпеливо от- махнулся хозяин. — Что ты, вакат, что ли, к а к ой ? .. Ты мужик и я мужик, значит, и толковать больше не о ч е м ... Пойдем. . . И он подруку ввел своего смущенного гостя в столовую. — Прошу любить и жалсвать: Микита Иваныч Па- нин, фальшивый монетчик ! — громко захохотал он. — А это вот супруга наша, Анфиса Егоровна. .. А это дочка будет, Дарья Пегасьевна. Вот замуж все никак выдать не могу: и на фортыпьяны не обучена да и приданого, говорят, мало даю И он лукавым, любящим взглядом покосился на свою вспыхнувшую красавицу, в которой он и души не чаял. Анфиса Егоровна, — или попросту „сама“ — в тем- ном шелковом платье, в черной кружевной наколке на уже седеющей голове, величественно-добродушная, мило- стиво ответила гостю на неловкий поклон его, а тот, чувствуя, что под ногами его земля закачалась, уже стоял перед красавицей Дашей. Она сразу почувство- вала впечатление, которое она производит, и ласково улыбнулась ему. Ему показалось, что двери царства небесного раскрылись пред ним. Он приглянулся ей еще на суде, этот сухой, сильный, с орлиным взглядом человек, а теперь, оробевший и взволнованный перед ней, он совсем расположил красавицу в свою пользу. Даша от природы не была речиста. Она с трудом поддерживала даже самый обыкновенный разговор. И не потому, что была она глупее других, нет, но она как -то всем нутром своим чувствовала, что она выше всяких разговоров. Она чувствовала в своем распоряже- нии такие аргументы, которые давали ей возможность быть правой всегда. И, в самом деле, стоило ей повести чуть бровью своею соболиною, или глазом своим огне- вым усмехнуться, или чуть шевельнуть бесподобным плечом своим, и в раз устранялось всякое сопротивле-