b000002287

сжигали живьем, переполнен был не менее страшныи Шлиссельбург, переполнены были все тюрьмы и тыся- чами угоняли людей в далекую каторгу, часто за полярный круг, и бесконечные миллионы тратились на содержание в стране многотысячной армии шпионов и жандармов. И все это не помогапо. От бурного напора этой новсй, страшной жизни он отсиживался в тиши Гатчины, во дворце своего прадеда Павла I, больше похожем на крепость, чем на дворец. Он был весь окружен рвами и сторожевыми башнями, откуда потайные лестницы вели прямо в кабинет царя. В кабинете устроен был люк, чрез который можно было неожиданно для врага сбросить его в подземелье. Под дворцом были устроены тайные тюрьмы и длинный подземный ход вел оттуда к озеру. А вокруг Аничкова дворца, в котором до восшествия на престол жил Александр III, была вырыта подземная галлерея, снабженная автоматическими эле- ктрическими приборами, чтобы революционеры не могли подкопаться под дворец. И если ему хотелось прока- титься в Крым или нужно было ехать, как недавно, в отдаленные губернии на маневры, для охраны его мобилизовались целые корпуса и в три ряда с каждой стороны стояли целыми неделями солдаты с боевыми патронами, под каждым мостом, в каждом овражке, в каждом перелеске были полицейские засады и мирное население не подпускалось к жепезной дороге и на версту. И в конце концов, и это все не вело ни к чему: его отца убили в столице среди бела дня. Тьфу, чорт вас всех совсем возьми ! . . И эти мутные волны новой, непонятной и страшной жизни часто захлестьівали уже в самые окна его дворца, бияи в эту хмурую цитадель его затворнической жизни со всех сторон. Что это, вся эта недавняя история со Скобелевым. славным белым генералом, который так бызывающе держал себя по отношению ко Двору и которого, может быть, и во время устранила таинствен- ная рука? А история с князем Таракановым ? Началось с того, что молодой князь, прямой потомок великих князей смоленских, блестящий конногвардеец, один из самых крупных землевладельцев России, его флигель- адьютант, на приглашение императрицы — согласно этикету — протанцовать с ней первый вальс на при- дворном балу, хмуро ответил ее пажу: — Скажи ей, что я не хочу. .. И угрюмо отвернулся к окну, и, подняв слегка тяжелую портьеру, стал смотреть в черный, холодный мрак зимней ночи, туда, чрез Неву, на страшную Петропавловку. Сперва все были поражены выходкой прекрасного конногвардейца,—великѵе княгини и княжны звали его Антиноем и, как ходили слухи, некоторые из них были весьма милостивы к нему — а потом по- старались обратить все в шутку. — Наш Тараканов всегда что-нибудь такое отмо- чи т ! . . Ха - х а - х а . .. А князь вскоре подал в отставку и, никому ничего не сказав, уехал в свое необозримое черноземное имение, а вскоре оттуда прилетел странный слух: молодой князь отдал даром все эти тысячи десятин великолепной земли крестьянам, во дворце своем устроил больницу для них, начальную школу, ремесленно* училище, ро- дильный приют, богадельню для стариков. В окружении царя тревожно зашушукались о необходимости опекн над опасным безумцем. но Тараканов был Тараканов и с ним спешить было нельзя. Но пока в Петербурге колебались, оттуда, из придонских степей, пришла новая весточка: местному губернатору поступило сффи- циальное заявление от молодого князя о том, что он отказьівается от своего княжеского титула, от всяких