b000002287

А царь, хмурый, сидел на палубе. Все видели, что монарх ч ем -то расстроен, и ходили сторонкой. Он погладил свой высокий, белый, лысеющий лоб и вспом- нил: — Николаша, — громко обратился он к одному из сыновей, тупо смотревшему красивыми, но пустыми глазами на плывшие мимо шхеры, — подн ко мне и принеси мне со стола рукопись. Николаша, тихий, недалекий малый в гусарском мундире, скоро вернулся с объемистой рукописью. — Спасибо . . Но не прочел царь и нескольких страниц, как почувствовал, что его скулы сводит зевотой: долгого умственного напряжения он не выносил. И он стал, сдерживая зевоту, перекидывать по несколько страниц сразу. Действительно, странички встречались местами очень ядреные, но все это казалось царю настолько далеким от жизни и попросту глупым, что при всем своем желании он никак не мог считать книгу опасной. .. Он откровенно, до слез зевнул и, лерекинув еще не- сколько страниц, прочел: „ . . Как ни стараснся мы скрыть о т себя простую, самую очевидную опасностъ истощсния терпения тех людей , которы і мы дуіиим. как ни старасмся мы проти- водейонвоватъ этой опасности всякими обманамѵ, насіииями. гадабриванѵямн — опасностъ эта растет с каждым днем. с каждым часом и давно уже уірожает нам. а тсперъ назрела так. что мы уже чутъ держимся в свосй лодочке над бушующим ужс и заливающим нае морем, которое вот ■вот іневно поиотит и пожрет нас. Габочая революция с ужасами разрушений и убийств не толъко ірозит иам, но мы в ней живем уже лет 30 и толъко пока кое - как разными хитростями на время отсрочивасм взрыв ее Таково положение в Европе, таково положение у нас, и еще хуже у нас, потому что оно не имсст спасителъных клапанов. Давящие народ классы не имеют теперъ в ілазах нашею народа ника- кою оправдания. Они держатся все в свосм положении толъко насилием. хитростъю и оппортунизмом, то - естъ, ловкостью, но ненавистъ в худших представителях народа и презрение к нам лучитх растут с каждым чаеом .. „ . . Ненавистъ и презренис задавленною народа растет, а силы физичсские и нравственные боіатых классов слабеют; обман, которым держится вее, изна- шивается , и утешатъ себя в этой смертной опасности боіатые клаесы не моіут уже ничем ... „■ Возвратитъея к старому уже нелъзя; оозобно- витъ разрушенный престиж нелъзя; остается одно для тех, которые не хотят переменитъ свою жизнъ — на- дсятъся на то, что на мою жизнъ хеатит, а после, как хотят 7 ак и делает елепая толпа боіатых класеов. Но опасностъ вее растет и ужасная развязха при- ближается.. Чорт тебя совсем возьми! — с досадой швырнул царь толстую рукопись на стол — Почему же все эти прохвосты ничего такого не говорят? Да, такой правды ему не говорили. Но сказать, чтобы он о ней ничего не знал, было невозможно: переполнена была страшная Петропавловка, где люди сходили с ума, перерезьівапи себе горло стеклом, давились на полотенцах и простынях, обливали себя керосином и 7—Мужики 193