b000002287

гіакрашенной и глупенькой Дагмары было не очень страшно, но в этом был известный юмор: не угодно ли, он, Император всея Россин, пред которым дрожит вся Европа, должен выпивать украдкой, как мальчишка! — Да, опять п р о и гр а л ...— сказал царь. бросая карты — В утешение выпьем . И он посмотрел на своих друзей смеющимися глазами. Все разом вынули и з - з а голенищ свои плоские фяяги и приложились. — Голь на выдумки хитра ! — засмеялся ц а р ь .— А, Черевин? Осоловевший уже генерал почтительно рассмеялся высочайшей шутке, а за ним и все. — Да, да: голь на выдумки хитра! . . Ночью яхта стала на рейде у Гангэ, а с утра начался высочайший прием всяких министров и санов- ников, с экстренными поездами прибывших для доклада из Петербурга. Константин Петрович, пожалуйте.. . — своим барским баритоном мягко проговорил Воронцов - Дашков. К. П. Победоносцев, небольшого роста, сухой, с лнцом скопца, на котором, казалось, никогда не появ- лялось улыбки, С большими ушами, похожими на рас- топыренные крылья летучей мыши, в строгих очках встал и первым прошел к царю. Все почтительно проводили его глазами: это была первая скрипка в огромном, хотя и не очень стройном, оркестре россий- ском. К п - Победоносцев принадлежал к числу тех чрезвычайно опасных для человечества лиц, которые — как Наполеон, Торквемада, Робеспьер — твердо уверены, что только они одни все знают. что только им одним известна тайна спасения рода человеческого. Тот факт, что таких всезнаек уже прошло по земле много и что ничего такого особенного человечеству они не дали, что все они одни другим противоречат, ни в малейшей степени не смущало их твердо - каменной уверенности в себе и душевного покоя. Тайна Победоносцева заклю- чалась вся в трех словах: православие, самодержавие и народность. Если в первом слове, довольно туманном, — ибо православий много — был еще какой - то смысл, то Уже меньше смысла было в самодержавии, ибо под °бманным словом этим в действительности скрывалось