b000002287

А он был просто очень недалекий и малограмотный человек, как, впрочем, и огромное большинство „Рома- новых“ . И его отец, Александр II, и образованная и умная мать, принимавшая негласное, но деятельное участие в освобождении крестьянства, все силы напрягали, чтобы сделать что - нибудь путное из старшего сына своего, Николая, наследника престола. Но все их усилия оставались тщетны. Учение не давалось ему. Раз на параде в Петергофе командовавший войсками наследник сделал какую-то ошибку. Отец, недовольный, тут же гром- ко, так, чтобы все слышали, крикнул ему: „даже и этому не можешь научиться ! . Когда наследник умер, его место занял Александр. И этот учиться не захотел и до конца дней своих даже грамотно писать не мог. Во французских письмах его встречались такие перлы, например: “ Есгі а опсіе а ргороз рагасіе. . Іез поѵоеііез зоп» таиѵаізепі” . А по-русски он отличался и еще того лучше: „сидим за субботиным столом и едим б а т в ен ию ...“ И ко всему тому это был и грубый человек. Раз ему представлялся один офицер, финляндец, который был только что командирован за-границу с важным поручением. Во время аудиенции Александр — тогда еще наследник — повел себя с ним грубо. Офицер с достоинством возразил ему. Александр пришел в бешенство и стал ругать его площадными словами. Офицер немедленно ушел и тотчас же прислал письмо, в котором требовал. чтобы цесаревич извинился пред ним, причем. — прибавлял он — если этих извинений не последует в течение суток, то он застрелится. Тот не извинился и офицер покончил с собой. Александр II чрезвычайно рассердился на сына и приказал ему итти за гробом офнцера до самой могилы. Но даже и этот страшный урок не излечил наследника от „рома- новской" надменности и запальчивости. Лучше всего ограниченность его была видна из его отношения к стомиллионному крестьянскому миру. Свою программу устроения крестьянства он изложил в блестящие дни своей коронации, на приеме волостных <старшин, съехавших на праздник к своему царю со всех концов России. Русская деревня погибала в нестроениях всякого рода и русский царь не нашел ничего лучше, как сказать представителям безбрежного крестьянского моря во-истину изумительные слова: — Слушайтесь ваших предводителей дворянства ! Русский царь, отрезанный от своего народа раззоло- ченной стеной своих прихлебателей, не знал даже, что не только слушаться, но и просто слушать предводителей дворянства мужику негде, что большинство этих предво- дителей дворянства не только не знают, но и не желают знать своего народа и его истинного положения. А потом, для укрепления в народе начал „самодержавия, православия и народности“ , царь дал деревне земского начальника, маленького сатрапа, которому предоставлено было даже пороть мужика. Не менее оригинальна была и его иностранная политика. В то время была распространена по всей России копеечная олеография, на которой русский царь держал правой рукой руку Вильгельма I, а левой — Франца - Иосифа. Конечно, был он на олеографии и всех представительнее, и всех красивее, и даже выше всех ростом. Но картинка эта не помешала царю заключить вскоре союз с республиканской Францией. А, заключив этот союз двух великих и благородных наций, царь поднял публично чарку во здравие своего е д и н с т в е н н о г о друга короля черногорского, Николая, хитрой бестии, который на правах бедного родственника то - и - дело выманивал у своего великого Друга всякие подачки. ..