b000002287

лись эти большие, синие глаза, лицо его отражало все больший и больший не только страх, но прямо ужас: да что же это с ней сделали? Кто ее так изуродовал, так измучил, так и злом ал ?.. И нежным маревом встало в душе воспоминание о тех хрустальных вечерах. когда у почерневших, как уголь. житниц звенелк весенние хо- роводы, а в душе его была первая робкая любовь, любовь - восторг, любовь - поклонение, любовь-мука к этой девушке, тонкой и нежной и страх, что все это вдруг обнаружится перед ней и она все у зн а е т .. И она точно прочитала сразу все, что делается в его душе. Рыданья рвали уставшую грудь. С искажен- „ым лицом она медлительно, с усилием поднялась со скамейки. Он в страхе затаился: чего она хочет? И, глядя на него сквозь слезы испуганными. страдающими глазами, срываясь голосом, едва выговорила. — Прости меня Христа ради. Б о р я ... Вихрь боли потряс его. Он низко, по - монашески, поклонился ей. — Бог простит, Вера Ивановна.. . Не со мной. . не со мной — с собой - то что ты сделала ? ! . Она только рукой махнула... И оба сквозь густой туман слез, точно чрез пропасть, смотрели один на другого — Сяду я . . о слабла.. . совсем . . . — едва прого- ворила Вера, опускаясь на скамейку, но вдруг в смятении сделала над собой усилие и снова поднялась. — Нет, пойду.. . лучш е.. . Прости Христа р а д и .. . Не м о гу .. . — Прости, Вера Ивановна. .. — трясушимися губами проговорил он и неподвижно глядел. как она, сгорбив- шись, поползла к гостиннице. Охваченный тоскою смертной, Бориска заметался по монастырю, не зная, куда спрятаться от нахлынувших воспоминаний, от воскресшей боли, от мучительной жалости к ней, измученной. — Да это ты, Борис?! — Кирюша! Они поздоровались. И не знали, с чего начинать. — Как это ты к нам попал! — наконец, спросил Борис — Сестру привез к . . . целителю-то вашему .. — отвечал Кирилл. — Говорил, что ни к чему,—нет, давай попробуем.. . Ну, что ж, присядем, что ли ? — Посидим давай. . . Они сели над рекой. чрез которую поднявшаяся из- за далеких лесов Фролихи луна перекинула серебряный мост. Огромными серебряными глыбами выступили из сумрака храмы. В вековом, полном шелестов и шорохов парке, на пустынных дорожках, на опавшей золотой листве, на увядающей траве играл лунный свет и золо- тыми угольками засветились окна монашеских келий и гостинницы. — Ну, рассказывай, как же ты тут живешь ? — сказал Кирюша. Борис тихонько рукой махнул. — Да толков больших не получается. . . — отвечал он задумчиво. — Правдышной жизни и тут н е т ... Кирилл радостно насторожился. — Спасение души, говорят.. . — продолжал Борис, точно в себя вглядываясь. — Никто об этом тут и не думает. Собрались вместе, безобразничают втихомолку да людей обирают. Конечно, есть хорошие люди и тзгт — о. Митрофан вот, или старый свяшенник наш, о. Герасим .. . Ну, а вообще пустое дело, обман людей. Придет бедняк какой, работает неделю, другую, а как нечего станет делать, гонят дальше: „ты, раб Божий, бережком. бережком. . “ И хоть бы гривенник какой на