b000002287

Темной, зубчатой стены лесов крест на погосте во имя св. Бориса и Глеба, сыновей Володимера Красна Сол- нышка, убиенных родным братом их, Святополком Окаян- ным. А за ним серой лентой уходит в синие дали широкая, когда - то страшная владимирка, по которой под переливчатый звон цепей шли некогда в Сибирь длинные караваны кандальников. Теперь опустела владимирка и вся поросла цветами: смолевкой малиновой, нарядными звездами поповника, золотым лютиком, сухим погремком, буйными зарослями пунцового Иван - чая, а по осени и золотой пижмой, которую дикой рябиной зовет народ. Левее Окшинска бежит зелеными лугами ■ Окшу светлая речушка Колокша — на берегах ее не раз и не два кроваво бились окшинцы с врагами земли окшинской, татарами и новогородцами. Серые деревеньки, разбросанные по этим лесам и полям, большею частью, невелики — редко больше сорока дворов. А есть и в десять изб и даже в пять. Местами виднеются села с беленькими колоколенками, которые, как свечечки, тепло освещают эти безбрежные синие, немножко угрюмые лесные дали. Окша серебряной лентой вьется по пышным поемным лугам и непролазным пой- мам с тысячью озер больших и малых и многими „ста- рицами“ , и то разливается широкими плесами, то играет и шумит на мелких перекатах, то темнеет тихими и глубокими омутами, в которых таятся и водяной, и русалки, и тяжелые сомы. . „Дворянских гнезд“ на Баглачеве и в старину было немного, да и те, что были, почитай все с освобождением крестьян на нет сошли. Крестьяне тут были, большею частью, государственные и землей при осаобождении наделены были щедро. Не зная крепостного гнета, баглачевцы жили без озлобления, вольно и хозяйничали кто как хотел, придерживаясь дедовских обычаев, однако. А так как Москва Белокамен- расчесанный да напомаженный— ну, чисто вот барин, чичас провалиться! На Святой выставлял гость город- ской мужикам четверть вина „с приездом" и они ему ура кричали — с тех пор, как за Окшей чугунка прошла, они всегда кричали ура, когда получали на водку. .. И, разгулявшись на деревенском раздолье, опять по машине добытчик уезжал в чужу - дальнюю сторонушку, но в письмах попрежнему просил он у стариков их родительского благословения, на веки нерушимого, и посылал с любовию низксй поклон всем своим сродствен- никам. А потом, глядишь, и патрет свой - пришлет: стоит эдак браво. локтем на тунбу какую - то облокотил- ся, а по жилетке это цепь распущена Над патретом ахала вся округа и, глядя на все это великолепие, не одна молодая голова туманилась сладкой мечтой о стране обетованной. где, как сказывают, не знают кровавых мозолей на руках, а все только ксфий пьют да с девоч ками по паркам разгуливаются. .. И все больше и больше тянулось народа в далекие города на добычу, чтобы долю свою там сыскать. Не- сметными артелями и в одиночку валили мужики и в Москву, и в Питер, и в степи донские, и в далекую Сибирь — там шоссе на тысячи верст проводить, там чугунку ладить, там города новые строить, заводы, элеваторы, соборы. Но не всем, знамо дело, везло на чужбине. Тому, глядишь, руку на фабрике оторвет, у того нос от болезни французской провалится, а к тому чахотка злая привяжется: и кашляет, и исходит кровью, и, глядишь. несут его прежде времени на погост к Борис-Глебу. Но таких павших в жизненном бою слов- но не замечали, а всякий по удачникам равняться но- ровил. И шли, шли, шли — из лесов дренучих, из болот зыбучих. из степей бескрайных, глухих, шли робкие, неумелые, но настырные, с аппетитами крепкими, шли *