b000002188

Какъ небо и древа вѣтвисты Источникъ отражаетъ чистый, И все въ прозрачномъ хрусталѣ, У откровеннаго такъ сладость, И горесть, и печаль, и радость, И свѣтъ примѣтны на челѣ. Незрѣлый умъ,—незрѣлъ въ сужденьи, Онъ самъ собой не можетъ избѣжать Несправедливыхъ, ложныхъ мнѣній, Коль средствъ къ тому не предпринять. Онъ будетъ призракомъ плѣняться II мнимой истиной прельщаться; Но къ оной праваго пути, Безъ здравой критики, священной, Самъ Геній, тонкій умъ, надменный, Не можетъ никогда найти. Не должно ли благодаренья Тебѣ достойныя воздать; Коль здравой критикой сужденья Не зрѣлыхъ можешь исправлять? Прочь злобна зависть, ядовита! Да будетъ истина открыта! Всѣмъ должно должно воздавать. Кто вкуса, изящнаго имѣетъ,— Тому никто, никто не смѣетъ— Похвалъ достойныхъ не воздать. Напрасно строятъ пирамиды, Чтобы свой прахъ подъ нимъ сокрыть! Вамъ свѣтъ—Нероны, Вузириды— Гробницею не удивить!... Отъ края міра и до края, Исторія перелетая, Со креповой трубой въ рукахъ, Глася дѣянья ихъ постыдны, Какъ въ мрачность ночи вранъ пустынный, Ихъ безпокоитъ вѣчно прахъ. Цвѣти, цвѣти нашъ благодѣтель, И славою своей блистай! И Ты, о всяческихъ Содѣтель! Ему жизнь, щастье продолжай. Такъ, благодѣтель нашъ безцѣнный, Твой долгъ есть точно долгъ священный! Мы зримъ въ Тебѣ отца. Что можемъ въ знакъ благодареній Принесть мы,—въ честь благотвореній? Лишь благодарныя сердца... Петръ Соколовъ