b000002182

БАРСКАЯ ДОЧЬ. 89 Онъ немного новернулъ въ мою сторону дицо (мнѣ на первый разъ оно ноказалось какъ будто нѣсколько даже глуиоватымъ, —такъ сонно, автоматпчно смотрѣли его сѣрые глаза), улыбнулся чуть-чуть и ска- залъ: — Не деревен ск ая ... Да нынѣ поютъ и у насъ городскія... Самъ-то я на Дону ее вытвердилъ. — А ты зачѣмъ на Донъ попалъ? — Въ р аботу ... У дяди я тамъ въ рабо- тѣ былъ... Въ Царицынѣ тоже бывалъ. — Такъ ты не настоящій ямщикъ? — Нѣтъ, это братья ѣздятъ. Я такъ , къ случаю поѣхалъ. Нонѣ оставили при домѣ. — Что же такъ? — Женнть хотятъ, — отвѣчалъ онъ все попрежнему протяжно, неохотно и вяло. — Ж ениться хочешь, а самъ вонъ какія пѣсни поешь,— ношуталъ я. Онъ отвернулся и тпхо засмѣялся. — Э, братецъ, — говорю, — да съ тобой тамъ, на Дону-то, чего такого не было ли? А? — Нѣтъ, со мной не было, — отвѣчаетъ, —а вотъ у насъ, по сосѣдству, на селѣ и посейчасъ барыня замужемъ за мужикомъ. — Настоящая? — Настоящ ая, — повторилъ онъ и , по- смотрѣвъ на меня, улыбнулся уже веселѣе-, все лицо его вдругъ заиграло какъ-то, стало живѣе. — Б ар ск ая дочь, — какъ быть, про- должалъ онъ .— Ихъ усадьба-то и иосейчасъ недалеко отъ села. Только заброшенная, разоренное гнѣздо. И окна забиты ... Совы тамъ по ночамъ только ухаютъ. — Что же, богатый мужикъ? — Нѣтъ, такъ , изъ средственныхъ. У старика-то всего только одинъ сынъ и есть, а то три дочери. — И ладно живутъ они теперь? — Бывало, какъ они поженнлись,—да и посейчасъ еще, — со всей округи бѣгали смотрѣть на нихъ. Говорили: Мироновой пзбы теперь и не узнаеш ь,— словно освѣти- ло ее всю! й парень вдругъ выпрямился и прищу- рилъ глаза, какъ будто ему этотъ свѣтъ и теперь рѣ залъ ихъ. А теперь Миронъ съ сыномъ,—про- Должаетъ онъ (и вижу я , парень оживляется все болыпе п болыпе), — теперь ихъ не узнаешь: сквернаго слова не слыхать, ни пьянства, али брани, али буйства — ни- Чег°!-. Словно монахи стали: стененные, разсудительные... А она, словно икона, такъ и свѣтится, такъ и льетъ отъ н е я ... Молись только... Да и вся семья передъ ней какъ ПеРедъ иконой ходптъ: сказать ли что, сД лать ли,— пять разъ подумаютъ прежде Да перекрестятся. — Ну, а эдакъ мужъ... не бьетъ ее?— спросилъ я. Очень ужь мнѣ забавенъ по- казался восторгъ моего парня. Просто, знаете, совсѣмъ преобразился: глаза такъ и сіяютъ, самъ весь приподнялся, пріо- бодрился, пріосанился; прежняго осунуввіаго- ся ямщика и слѣда не было. И можете себѣ представить, на мое за- мѣчаніе онъ даже вниманія не обратилъ: не дослышалъ ли онъ его, или предпамѣрен- но это было,— только онъ какъ-то особенно выразительно махнулъ рукой въ воздухѣ и сказалъ: — У насъ ей одно имя: княгиня! Идетъ по улицѣ, передъ ней ровно трава клонит- ся !.. Высокая такая, статная, черно- волосая... Глаза к а р іе ... Орломъ вш ди тъ !.. Въ иоля выйдутъ, въ луга, въ хороводъ, —княгиня всегда впереди, всегда ей первое мѣсто. Даже зависти передъ ней не знаютъ. Ии у кого и подумать этого смѣлости не х в а ти тъ ... А на сходъ соберутся,—мужики ли, бабы л и ,—все къ ней: „сдѣлай милость, выйди, разумница, скажи умное сло во ...“ Впдалъ я ее не разъ на сходахъ. Гѣдко говоритъ, а только стоитъ, руки на груди сложитъ. Съ бабами смѣется, а г л а за ... глаза такъ , кажись, насквозь т еб я ви д я тъ !... Гѣдко, баринъ, поди, и у васъ такія барынп бываютъ!— вдругъ заключилъ мой нарень, снялъ картузъ, взмахнулъ кудрями и опять тихо засмѣялся. Знаете, господа мои, несмотря на то, что я не могъ предподагать никакой мисти- фикацін, что кругомъ меня лежали поля, мелькали деревни, ііы л ь поднималась стол- бомъ изъ-подъ колесъ, по бокамъ дороги стояли такіе же пыльные кусты ивняка, лошади бѣжали мелкой трусцой, и ямщикъ сидѣлъ — обыкновенный ямщикъ (болѣе простаго, реальнаго положенія было бы трудно представпть), — я , тѣмъ не менѣе, рѣшптельно не вѣрилъ глазамъ: мнѣ каза- лось, что кругомъ меня декораціи и въ эти декораціи волшебною рукой загнаны за- колдованные принцы, спящ ія царевны, золотокудрые пейзане и пей занки ... — Вотъ что, братецъ мой,—спросилъ я своего загадочнаго собесѣдника (и, замѣтьте, въ тоже время думалъ: „какъ это такой откровенный и непосредственный восторгъ его, и самая рѣчь, и тонъ разсказа — все это какъ можетъ быть ложью, выдумкой? Да и можетъ ли онъ, наконецъ, все это такъ выдумать?—думалъ я самъ такъ , но все же спросилъ),— и ты это, братецъ мой, правду говоришь? — Чему же не вѣрпшь, баринъ?—спро- силъ онъ не безъ лукавства. — Да ничему.