b000002182

68 ЗОЛОТЫЯ СЕРДЦА. надеждой, вѣры съ отчаяніемъ и, въ тоже время, лихорадочно-страстной, тяжелой вы- работкн новыхъ нравственныхъ устоевъ ... Наконедъ, проблескъ зари, предчувствіе близости „душевнаго дѣл а“ , трепетаніе въ груди ищущихъ исхода силъ: одно мгнове- ніе — и загорѣлись лучи славы , въ душу снизошелъ восторгъ нравственнаго удовле- творенія, сердце полно беззавѣтной вѣры ... Но это только мгновеніе.., Въ сущности, даже это мгновеніе—только иронія, груст- идетъ кругомъ голова, шумитъ въ ушахі и сонъ окончательно одолѣваетъ его... яЭй, Прасковья! Кинь-ка ты намъ съ нимі н а задворкахъ, подъ навѣсомъ, сѣнца!, Молодчикъ, а молодчикъ!“—кричитъ надъ егі ухомъ мужикъ, т оль ко -ч то пріѣхавшій и мельницы: яподемъ-ка, уснемъ вмѣстѣ ві холодкѣ... Ахъ, важно укрѣпишься въ путь то свой дальн ій !... А послѣ мы съ тобоі косушечку раздавимъ на дорогу-то все такъ , коли на заработки ходимъ... I ная и тяжелая: это уголокъ обѣтованной йе услышишся, какъ отмахаешь верси земли, мелькнувшш вдали усталому и р а з - битому путнику, у котораго уже подкосились ноги, надорвалась грудь... Въ виду этой обѣтованной земли онъ изнемогаетъ, скорбя за кого-то и посылая сквозь жгучія слезы невольныя проклятія чему-то... Павелъ Миртовъ былъ истинный „сынъ деревни“ . Рожденный въ угарной, дряхлой, трехъоконной избѣ сельскаго дьячка, кое- какъ перебивавшагося въ плохомъ приходѣ, съ двумя десятинами плохой земли, ходив- шаго все лѣто въ длинной, бѣлой холщевой рубахѣ за сохой и бороной, а зимой— въ на- гольномъ полушубкѣ, и только „на требу“ надѣвавшаго синее нанковое полукафтанье,— Павелъ все дѣтство провелъ на глазахъ вопіющей нужды, среди рабочей жизни „униженныхъ и оскорбленныхъ“ , средп ти- хаго однообразія деревенскихъ полей и лѣ- совъ. Воспоминанію этого, иногда глубоко трагическаго и трогательнаго дѣтства, какъ своего, такъ и своихъ сверстниковъ, по- святилъ онъ лучшіе свои этюды, которыми и пріобрѣлъ не громкую, но прочнѵю репу- тацію. Кончилось дѣтство, самое зеленое дѣтство, пролетѣвшее подъ благодушнымъ и уми- ряюіцимъ вліяніемъ деревенской природы. Настала школа... Богъ съ ней, съ этой школой!... Мимо е е !... Юноша Миртовъ мѣрно ш агаетъ по шо- сейной дорогѣ съ котомкой за плечами. Его молодыя, здоровыя ноги широко отмѣ- рпваютъ саженные шаги; на лицѣ потъ и здоровая игра крови. На фуражкѣ и паль- то, перевязанномъ бичевою, густымъ слоемъ лежитъ пыль. Вотъ онъ проходитъ село, усталый останавлавается у одной избы и безсильно садится иа завальнѣ, снявъ фу- ражку и ослабѣвшею рукой тщетно силясь разсчесать свалявшіяся кудри. „Испей, ка- сатикъ, исней!“ говоритъ ему старуха. вы- нося изъ избы жбанъ квасу п ватрушку. Жадно съѣдаетъ юноша эту ватрушку и также жадно выпнваетъ квасъ. Крестьян- скіе любопытные ребятишки обступаютъ его полукругомъ издали. Кто-то о чемъ-то спрашпваетъ его, но отъ усталости у него сорокъ послѣ то го !... Вѣрно говорю !...“ Ш атаясь, идетъ Миртовъ нодъ навѣсъ в, бросившись на свѣжее сѣно, сладко зас№ п аетъ ... Такъ проходитъ недѣля... Вотъ, нако нецъ, и она—Москва! Онъ поднимается ве послѣднюю гору, съ которой столица видні какъ на ладони: вся освѣщенная и налимаі солнцемъ, ярко нредстала она передъ еи глазами, блистая куполами и крестамі ц ерквей ... Отъ нея несся къ нему какі будто какой-то невнятный призывный шумі и звонъ ... Павелъ выпрямилъ усталые чле- ны, глубоко вздохнудъ полною грудью—і улыбнулся младенчески-радостно и востор' ж енно... Но съ первыхъ же шаговъ, сдѣ ланныхъ по длиннымъ и кривымъ москов- скимъ улицамъ, молодаго человѣка тревО' житъ вопросъ: куда пріютиться? Онъ в( знаетъ Москвы. Онъ скорѣе оріентировалсл бы въ родномъ лѣсу, чѣмъ въ ней. Быв уже вечеръ, когда онъ дошелъ до Москвы- рѣки. Искать товарищей поздно. Куда же? Среди этихъ высокихъ хоромъ и палатъ такъ негостепріимно и сурово смотрѣвшихі на незнакомаго пришельца, онъ не осмѣ лился искать себѣ нристанища; чужіе оні ему: ни имъ не понять его нужды, ни ему не понять ихъ суровости... Но вотъ его глаза останавливаются ні чемъ-то близкомъ, родномъ, знакомомъ.. Онъ быстро идетъ по спуску къ рѣкѣ, I береговъ которой толпятся пустыя, нагрУ' женныя и полуразгруженныя баркп. Н® нихъ уже кончидись работы. Рабочіе № дятъ въ кружокъ на налубахъ и хлебаю^ тюрю изъ деревянной чашки. „Хлѣбъ соль“ ,—говоритъ П авелъ.—Не знаете лй братцы, нѣтъ ли здѣсь гдѣ поблизости сре- ди васъ бѣльцбвъ, или толоканцевъ, или су- ровцевъ?“— яЕсть, есть такіе!“—отзывают^ рабочіе.— Вотъ Ивашка у насъ будетъ су- ровецъ!“— МА! здорово, землякъ!“ , — гово- ритъ Павелъ, протягивая ладонь молодому парню .— „Никакъ Павелъ Лександрычъ бу- дешь?“—спрашиваетъ, осклабясь во ве№ ротъ, Ивашка. — „Должно, онъ самый!“ яТакъ, т а к ъ ... Куды?“— яДа вотъ къ