b000002182

54 ЗОЛОТЫЯ СЁРДЦА. натахъ. По этнмъ неизбѣжнымъ спутнпкамъ всякаго начальства, налетающаго на дерев- ню, можио было съ увѣренностыо предно- ложить, что броспвмаяся мнѣ на глаза въ сосѣдней комнатѣ фуражка, въ видѣ ковша, украшенная золотымъ позументомъ по око- лыгаку, принадлежитъ начальствѵ. У Моро- зовыхъ гостилъ исправникъ, дальній род- ственникъ Лизаветы Николаевны, всегда останавливавшійся у нея во время своихъ поѣздокъ въ нашу палестину. Вондя въ гостинную, я, однако, засталъ только Лизавету Николаевну. Она сидѣла около стола и что-то писала съ нанряжен- но-наморщеннымъ лбомъ, какъ это дѣлаютъ тѣ , которымъ приходится писать неособен- но часто; пальцы у нея были испачканы въ чернилахъ, нѣсколько листовъ почтовой бумаги валялось на столѣ съ начатыми стро- ками, и затѣмъ оставленными. Вообще было замѣтно, что писаніе для Лизаветы Нико- лаевны составляло, въ нѣкоторомъ родѣ, дѣло не совсѣмъ заурядное: все у нея не удавалось, все раздражало ея нервы — п перья оказывались плохи, и бумага рвалась, и чернила густы ... Въ этотъ неудачный мо- ментъ вошелъ и я . Она, кажется, обрадо- валась случаю отказаться отъ писемъ, сей- часъ же отодвинула отъ себя бумаги и пошла мнѣ на встрѣчу... — Наконецъ-то, наконецъ-то!—заговорп- ла она:—и вамъ не совѣстно? Вмѣстѣ, ря- домъ живутъ люди однѣхъ симпатій и не хотятъ знать одинъ другого! Непостпжимо, что такое дѣлается съ нашимъ поколѣніемъ! Вотъ мы обвиняемъ другихъ въ розни, въ недовѣрін, а между тѣмъ не можемъ сой- тись между собой. Поснотрите, я принуж- дена писать письма къ друзьямъ и знако- мыиъ, чтобы они хоть откликнулись на ной призывъ и пріѣхалп къ намъ. — Вамъ скучно? — Нѣ тъ , это—не скука,—сказала, вздох- нувъ Лизавета Николаевна, причемъ лицо ея сдѣлалось грустнымъ:— тутъ не скука, тутъ поважнѣе. Я, право, не могу объяснить вамъ, что съ нами дѣлается. Я знаго толь- ко одно, что вы грѣшите противъ другихъ. — Я? — Да, всѣ вы, которые считаетесь друзья- ми Петра Петровича. Неужели вы не за- иѣчаете, что дѣлается съ нииъ? Съ каж- дымъ днемъ онъ становптся меланхолпчвѣе, въ неиъ падаетъ энергія, в ѣ р а ... А вы! вы оставляете насъ однихъ... совершенно однихъ... всѣ! Лизавета Николаевна чуть не нлакала, говоря это; голосъ ея дрожалъ и на гла- захъ блестѣли слезы. Мнѣ было ее искренно жаль. — Лизавета Ннколаевна, иы не столько виноваты, какъ вы дуиаете. Здѣсь, мнѣ ка- жется, прпчпна лежитъ глубже; здѣсь инѣюті вліяніе какіе-нибудь общіе законы ... — Можетъ быть. Но что изъ этого! Не должны ли мы бороться съ нпми, не должны ли мы принииать противъ этнхъ вравствен- ныхъ повѣтрій такія же иѣры, какъ прпнп- маенъ противъ другихъ эпидемій? Да нѣтъ, это не вѣрно! Вѣдь есть же людн, которые дѣлаютъ дѣло, которые нашлп его и по- любили, отдали ему всю душу и энергію! Еслпбъ всѣ эти людп имѣлн общеніе между собою, они, конечпо, поддержнвали бы эвергію и вѣру другъ въ друга. Впрочемъ, я не обвнняю Петю. Постоянныя мелкія не- удачи, постоянная борьба съ невѣжествомъ, съ непониманіеиъ, съ подозрѣніенъ... да, л нонииаю, что это иожетъ на нѣкоторое вреия лишпть эн ер гіи ... Но, при содѣйствіп друзей, при нравственной поддержкѣ—это какъ рукой сняло бы !.. Я теперь очень рада, что у н асъ , кажется, соберется кру- жокъ друзей Петра ІІетровича (нѣкоторыхъ я нригласила тпхопько отъ него; пожалуйста, не говорите ену объ этомъ). Вотъ теперь пріѣхалъ къ наиъ кузенъ— исправникъ (я этого не считаю, конечно!) Пріѣхалъ еще другъ Пети—Колосьипъ. Вы знаете? — Слыхалъ. (Т акъ вотъ чья англизиро- ванная-то телѣжка? —подуналъ я ). — Я р а д а заП е тю ,— продолжала Елизаве- та Николаевна, откидываясь къ спинкѣ дивана:—въ этомъ Колосьинѣ есть какая-то оживляющая сила. Я не знаю, какъ это вамъ хорошенько выразить, но въ присут- ствіп его всегда какъ-то становишься бод- рѣе, не чувствуешь апатіи, принпженности. Всѣ иелочныя неудачи дѣлаются какъ-то совсѣнъ нпчтожныии, когда видишь передъ собою этотъ ровный, сиокойный характеръ ... Такъ и чувствуется, что для него никакихъ иелочей не сущ ествуетъ... Вы, вѣдь, знаете: онъ -техникъ? Былъ пять лѣтъ въ Англіи, вернулся, открылъ собствснную фабрику (неболыпую), женился (жена его вылитая онъ: какая-то обрусѣлая англичанка, тоже ровная, спокойная). Рабочіе не нахвалятся ниъ, да и онъ веселъ, доволенъ, такъ весь и свѣтится. Еслибы я ногла хотя на нинутѵ увидѣть у Пети такое лицо! — Онъ теперь гдѣ же? — Кажется, сиотрятъ ферну. Опи сеп- часъ придутъ... Гдѣ вы пропадали все это вреня? — ІІризнаться вамъ, я полюбилъ здѣсь одно иѣстечко, по воспонинаніяиъ дѣтства, п хожу туда каждый ден ь... — Куда же это? — Въ полубарскій выселокъ...