b000002182

ГЛАВА V II. СРЁДИ ДОЁРЫХЪ ЗНАКОМЫХЪ. 53 подумывалъ уже черезъ полгода бросить адвокатуру и уйти опять учиться. Матре- нѣ Петровнѣ снова пришлось идтп въ ра- ботниды. Да ей и не казалось это особен- но тяжелымъ, а съ братомъ ей было скуч- но. Онъ обѣщался высылать ей понемногу, хотя и у самаго ничего не было. Такъ, от- рывалъ онъ ее нѣсколько разъ отъ рабо- чей жизни, но всякій разъ она опять ухо- дила на родину, такъ какъ Морозовъ очень часто мѣнялъ мѣсто и профессію и самъ си- дѣлъ безъ денегъ. Это раздражало нѣсколь- ко Морозова: онъ хотѣлъ всячески выта- щить сестру изъ условій невѣжественной среды и тяжелой работы, но не было средствъ, а безъ средствъ, онъ видѣлъ, что ничего ей лучшаго доставить не могъ, какъ опять сдѣлать какой-нибудь швеей и заставить корпѣть вмѣстѣ съ нимъ на студенческихъ квартирахъ. Между тѣмъ, у Матрены Пет- ровны была уже крѣпкая связь съ фабри- кой: здѣсь были у нея подруги, знако- мыя—и она не тосковала. Но вотъ, наконецъ, Петръ Петровпчъ, уже женатый, поселился въ имѣніи жены (посадъ съ фабрикой, гдѣ онъ родился, былъ верстахъ въ тридцати отъ имѣнія; такъ какъ много народа пзъ окрестныхъ деревень и даже изъ имѣнія его жены ходило на за- работки на эту фабрику, то почти всѣ крестьяне знали Петра Петровича и Матрену Петровну); онъ взялъ къ себѣ тогда и се- стру. Однако, она опять прожила у нпхъ недолго. Е е слишкомъ тяготила барская обстановка; притомъ же она никакъ не могла сойтись съ нервной Лизаветой Николаевной, никакъ не могла помириться съ тѣмъ без- дѣльемъ и досугомъ, какой представился ей теперь. Она было просила „братца крёстиаго", какъ звала она П етра Петро- вича, нустить ее опять на фабрику, но онъ п слышать не хотѣлъ. Онъ мечталъ самъ У себя открыть такое же заведеніе, думалъ вріискать ,.хорошаго, здороваго, честнаго и развитого работника“ , который бы руко- водилъ имъ, вмѣстѣ съ Матреной Петровной, сдѣлавшись ея мужемъ. Но не такъ вышло Дѣло. Матрена Петровна сначала поскучала, а затѣмъ, скоро, стала уходить къ крестья- намъ, гдѣ она чувствовала себя, какъ дома; ея дѣятельная натура тотчасъ же нашла себѣ приложеніе: она то помогала бабамъ и дѣвкамъ ткать, то оставалась въ рабочую 1І0РУ съ ребят.ишкамп и учила ихъ по бук- варю, то ходила за больными крестьянками, а иногда нанрашивалась на исполненіе раз- ныхъ крестьянскихъ порученій. Такъ, вдругъ °на выдуыывала, что ей есть случай въ городъ ѣхать и собирала отъ бабъ разныя по- Рученія, пятаки на покупку платковъ, вос- ковыхъ свѣчъ, вообще всего, чего нельзя было пріобрѣсти въ деревнѣ. Крестьянки были рады, и ей нравилось, когда, вернув- шисъ изъ уѣзднаго городка (верстъ сорокъ до него было), она отдавала отчетъ въ дан- ныхъ ей порученіяхъ и вся деревня встрѣча- ла ее съ вѣстями и обновами. Морозову не особенно нравилось, что сестра его обращ ается явъ Христову не- вѣсту“ ; онъ боялся, что, подъ давленіемъ невѣжества, она легко ударится въ религіоз- ный иіетизмъ, въ ханжество. Нѣсколько разъ онъ ей, хотя и добродушно, выговаривалъ это, а она стала бояться его, чтобъ онъ не сдѣлалъ ея барыней, не заставилъ сидѣть и зѣвать въ барскомъ домѣ вмѣстѣ съ „барыней сестрицей“ , какъ прозвала она свою невѣстку; она стала избѣгать встрѣчи съ ними и на нѣсколько времени уходила въ дальнія деревни, гдѣ скоро опять всѣ крестьяне дѣлались ея хорошими знакомыми. Ходпла она и въ раскольничьи скиты, и на богомолье, съ порученіемъ помолиться за „грѣшныхъ рабовъ“ . Е я кроткій нравъ и привычка къ работѣ, ея „золотыя руки“ , какъ говорили крестьянскія бабы, ея, нако- нецъ, завѣдомое цѣломудріе—-доставили ей общую любовь и уваженіе. Относительно ея цѣломудрія, впрочемъ, многіе были въ не- доразумѣніи, такъ какъ она не прикрывалась никакимъ лицемѣрнымъ ригоризмомъ, гуляла съ дѣвками и вела себя весело и свободно. Только иногда влюбленныя подруги ея замѣ- чали нѣкоторую грусть въ ней, когда при- ходилось имъ вести съ нею интимные раз- говоры нро своихъ возлюбленныхъ. Оче- видно, для нея уже былъ пройденъ періодъ страсти, былъ пережитъ ею, и она свято хранила память о немъ. Теперь, чѣмъ старше дѣдалась она, тѣмъ становилась религіознѣе. ГЛАВА VII. Среди добрыхъ знакомыхъ. Однажды, подходя къ крыльцу Морозов- скаго дома, я замѣтилъ въ глубинѣ двора два экипажа: одинъ— легкіп тарантасъ, за- пыленный, старомодный; другой, напротивъ, представлялъ собою нѣчто „новое“ , не по- хожее ни н а одпнъ русскій экинажъ; это былъ тотъ легкій, но прочный и удобный фаэтончикъ, заложенный въ шоры, на ко- торомъ такъ и виднѣется „вся англійская складка“ . У Морозовыхъ, значитъ, были гости. Въ переднен я увидѣлъ двухъ му- жичковъ, съ медалями на ш еяхъ, дремав- шихъ, сидя на рундукѣ, и вздрагивавшихъ при малѣйіпемъ шорохѣ въ сосѣднихъ ком-